Книга Колдун и кристалл, страница 178. Автор книги Стивен Кинг

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Колдун и кристалл»

Cтраница 178

«Стрелок, смотри… смотри туда».

Да, вон она, серовато-черная колонна, подпирающая горизонт: Темная Башня, та самая, где пересекаются все Лучи, средоточие Силы. В поднимающихся по спирали окнах он видит синий электрический свет, слышит крики тех, кто заточен в ее стенах. Он чувствует и мощь этого места, и источаемое им зло. Он чувствует: с Башней что-то не так, перегородки между мирами теряют прочность, потенциал, зла растет все быстрее и быстрее, словно раковая опухоль, выпивающая все соки из когда-то здорового тела. Итак, перед ним высится не просто башня из темно-серого камня, нет, он видит перед собой величайшую тайну мира, его последнюю и страшную загадку.

Это Башня, Темная Башня ввинчивается в небо, и Роланд несется к ней в розовом вихре, думая: Я войду в тебя, я и мои друзья, если будет на то воля ка, мы войдем и мы сокрушим зло, которое таится в тебе. Может, на это уйдут годы, но я клянусь птичкой и рыбкой, медведем и зайкой, всеми, кого я люблю…

А небо уже усеяно нависшими над землей облаками, которые натянуло из Тандерклепа, вокруг все темнеет, а синий свете окнах башни сияет, как глаза безумцев, и Роланд слышит тысячи вопящих голосов.

«Ты убьешь все и всех, кого любишь, – речет голос Черепахи, и теперь это жестокий голос, жестокий и суровый, – и все равно ворота Башни не раскроются перед тобой».

Стрелок набирает полную грудь воздуха, собирает в кулак все силы; когда он отвечает Черепахе, то говорит от лица всех колен его предков: «НЕТ! ОНИ НЕ УСТОЯТ ПЕРЕДО МНОЙ! КОГДА Я ПРИДУ ВО ПЛОТИ, НЕ УСТОЯТ! КЛЯНУСЬ ИМЕНЕМ МОЕГО ОТЦА, НЕ УСТОЯТ!»

«Тогда умри», -

говорит голос, и Роланда бросает на каменную стену Башни, чтобы расплющить в лепешку. Но прежде чем это происходит…

6

Катберт и Ален наблюдали за Роландом с нарастающей тревогой. Он поднес Радугу Мейрлина к лицу, зажав обеими руками, словно человек, поднявший чашу с вином перед тем, как произнести тост. Мешок упал на его запыленные сапоги. Щеки и лоб купались в розовом сиянии, которое не внушало доверия ни Алену, ни Катберту. Им казалось, что сияние это не только живое, но и голодное.

Они подумали в унисон: Я не вижу его глаз. Где его глаза?

– Роланд? – повторил Катберт. – Если мы собираемся добраться до Скалы Висельников, прежде чем они подготовятся к встрече, ты должен убрать эту штуковину в мешок.

Роланд не шевельнулся, не опустил хрустальный шар. Но что-то прошептал. Уже потом, когда Катберту и Алену представился случай обменяться впечатлениями, они сошлись на том, что услышали: удар грома [Роланд прошептал «thunderclap (тандерклеп)», что в переводе на русский означает «удар грома».].

– Роланд? – Ален шагнул к стрелку. Осторожно, словно хирург, вонзающий скальпель в тело пациента, просунул правую руку между хрустальным шаром и лицом Роланда. Реакции не последовало. Ален убрал руку, повернулся к Катберту. – Можешь ты «коснуться» его? – спросил Берт. Ален покачал головой.

– Нет. Его разум словно унесся далеко-далеко.

– Мы должны его разбудить. – Голос Катберта дрожал от волнения.

– Ванней говорил нам, что если слишком быстро выводить человека из глубокого транса, он может сойти с ума, – ответил Катберт. – Помнишь? Не знаю, решусь ли я…

Роланд шевельнулся. Розовые озера, появившиеся на месте его глаз, начали расти, губы решительно сжались, как бывало с ним в мгновения высшего напряжения.

– Нет! Они не устоят! – От голоса Роланда по коже Алена и Катберта побежали мурашки. То был не его голос, во всяком случае, принадлежал он не юноше, но мужу.

– Нет, – гораздо позже сказал Ален, когда Роланд спал, а они с Катбертом сидели у костра. – То был голос короля.

Сейчас же, однако, оба молча смотрели на своего друга, парализованные страхом.

– Когда я приду во плоти, они не устоят! Клянусь именем моего отца, НЕ УСТОЯТ!

А потом неестественно розовое лицо Роланда перекосило, как перекашивает лицо человека, которому открылось что-то невероятно страшное. И вопрос о том, что они могут погубить Роланда, спасая его, отпал сам собой; оба поняли, что магический кристалл убьет Роланда у них на глазах, если они не вмешаются.

Во дворе ранчо «Полоса К» Роланда ударил Катберт. На этот раз инициативу взял на себя Ален, врезал правым кулаком Роланду в лоб. Его отбросило назад, хрустальный шар выпал из слабеющих пальцев, отсвет ужасного розового сияния покинул его лицо. Катберт поймал Роланда, Ален – шар. Розовый свет притягивал взгляд, пытался проникнуть в мозг, но Ален решительно затолкал магический кристалл в мешок, более не взглянув на него, затянул веревку… но в последний момент успел заметить, что розовый свет погас: шар признал свое поражение, во всяком случае, в этой стычке.

Ален повернулся, поморщился, увидев синяк, расползающийся по лбу Роланда.

– Он?..

– Отключился, – ответил Катберт на невысказанный вопрос.

– Лучше бы ему побыстрее прийти в себя.

Катберт мрачно взглянул на Алена, от его обычной веселости не осталось и следа.

– Да, в этом ты абсолютно прав.

7

Шими стоял у нижней ступени лестницы, которая вела в хозяйственные помещения, переминаясь с ноги на ногу, ожидая, что сэй Торин вернется с дворцовой кухни или позовет его туда. Он не знал, как долго она пробыла на кухне, но ему казалось – целую вечность. Он хотел, чтобы она вернулась, а еще больше, чтобы привела с собой сэй Сюзан. Шими ужасно не нравилось и это место, и этот день. Дурное предчувствие наползало, как черный дым, поднявшийся к небу на западе. Что там случилось, связано ли это с громовым раскатом, который он слышал раньше, Шими не знал, но ему хотелось выбраться из Дома-на-Набережной до того, как солнце исчезнет в дыму у западного горизонта и в небе воцарится настоящая Демоническая Луна.

Одна из дверей, соединяющих коридор с кухней, распахнулась. Олив поспешила к нему. Одна.

– Она в кладовой, это точно. – Олив провела рукой по седеющим волосам. – Большего я от этих двух идиотов не добилась. Я поняла, что и не добьюсь, как только они заговорили на своем птичьем языке.

Специального слова для диалекта простолюдинов Меджиса не было, поэтому аристократия называла его по-всякому, в том числе и птичьим языком. Олив знала обоих ковбоев, что охраняли кладовую, не лично, конечно, но встречала их и во дворце, и вне его. Опять же у нее не было ни малейшего сомнения в том, что эти парни владеют не только птичьим, но и нормальным языком. А заговорили на птичьем только для того, чтобы прикинуться, будто не понимают ее, и избежать необходимости отвечать на вопросы. Олив им подыграла и не стала выводить их на чистую воду, хотя местным диалектом владела и могла бы высказать ковбоям все, что о них думает. Она уже поняла, что ковбои получили строгий приказ держать язык за зубами.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация