Книга По эту сторону фронта, страница 49. Автор книги Владислав Конюшевский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «По эту сторону фронта»

Cтраница 49

Гусев меня опять смутил, а я ведь уже думал, что завтра мы просто для очистки совести там пробежимся и уйдем к хутору так запавшего мне в душу Ломзицкого. Но если тут возможны чисто польские «схроны», то… А Серега подлил масла в огонь:

– Может, это и есть твоя удача, из-за которой нас всех выдернули? Это же надо – топая по лесу, без всяких собак унюхать затаившегося врага!

– Гы! – хмыкнул я. – Ну, положим, не врага, а тушенку, но я тебя понял. Завтра там будем рыть плотно.

– Может, людей подкинуть? С ищейками?

– Нет уж. Меньше народу – больше кислороду. А гаврики с собачками пусть остаются, где были. Патрулируют люди Власика возле аэродрома, вот пусть и патрулируют. Сам говорил: твой друган – «волкодав» – хотел просто захватить и обезвредить националистов. А у нас задача совсем другая – обнаружить и не вспугнуть. Псина гавкнет один раз и все – считай писец. Так что буду пользоваться Геком – он лучше собаки!

Тут я заткнулся, так как понял, что практически процитировал слова Малыша из «Карлссона». Гусев же на мою ухмылку внимания не обратил и сказал:

– Значит, так и решим… ладно, ты иди отдыхай, а мне еще к наркому надо на доклад.

– М-да… покой вам только снится! Но ничего, зато по лесу бегать не надо.

– Я бы лучше побегал…

– Не стони. Зато отдельные апартаменты и генеральский доппаек! В каждой каке надо находить что-то хорошее.

Гусев на это только поморщился, а я, поднявшись, уже собрался уходить, но вдруг, вспомнив о недавней мысли, сказал:

– Слушай, мон женераль, я тут твоего ординарца припашу. Ты не против?

Командир устало потер глаза и поинтересовался:

– На предмет?

– Хочу обмен сделать. У нас тут дамский браунинг с собой случайно оказался. Ну этот, который весь никелированный, образца девятьсот шестого года, помнишь? Ты его еще собирался у меня слямзить и Лизавете, что с секретчиками приезжала, подарить.

– У тебя их штук пять заныкано. А я захотел бы – слямзил. Но ты ведь развонялся до небес – «обменный фонд, обменный фонд»… Ладно, не о том разговор. Зачем тебе Рыбников?

– Да вот, есть идея твоего Васю напрячь, чтобы он этот ствол у летунов на кольт сменял.

Серега вытаращил глаза:

– На хрена?

– Что за женские вопросы? Просто у меня в коллекции нет модификации двадцать третьего года. А тут все амеры с таким рассекают.

– Ага! Умнее ничего не придумал? Подбить кого-то из союзников на воинское преступление, связанное с передачей штатного оружия в чужие руки. Даже не с передачей, а с отдачей! И на это дело хочешь привлечь ординарца генерал-майора НКВД? У тебя мозги вообще как, есть?

– Конечно. Васька ведь не сам ченч проводить будет. Озадачит бойца из БАО – и дело с концом. А америкос этот кольт спишет как два пальца об асфальт! Это ведь не последний ствол в их армии. Ты что, летунов не знаешь?

– Я запрещаю! Категорически! И главное сам, сам не вздумай этим заняться! А то знаю я тебя – у летчика амнезия, оружие потеряно, а у Лисова в чемодане новая игрушка!

Гусев так перевозбудился, что с него слетела вся усталость, а я, махнув рукой, ответил:

– Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Нет так нет – зачем же так орать? Не больно-то и хотелось. Только запомни, когда я когда-нибудь в будущем разложу всю свою шикарную коллекцию, там останется одно пустое место. Вместо пистолета будет висеть плакатик – «здесь должен был быть кольт М1911А1, которого нет по причине того, что Гусев – козел».

– Пошел вон!

Серега швырнул в меня карандашом, но не попал, отчего обозлился еще больше. Плюхнувшись обратно на стул, он прошипел:

– И ты, Лисов, меня хорошо понял? Чтобы никаких обменов! Одного сэконд-лейтенанта, как ты в таких случаях говоришь, «развел» – и хватит! Самому-то не стыдно?

– С чего бы? Тот младшой на меня сам налетел аки вепрь, когда «Мороженое мясо» увидел. Долго гонялся на коленях, все руки обслюнявил, невзирая на царящую вокруг антисанитарию. Плакал и бормотал: «Сэр, я всю жизнь мечтал о таком сувенире». А сигареты и жевачку он в клювике принес, исходя из чувства элементарной порядочности, помноженной на горячую благодарность.

Давая подобный ответ, я, как это ни странно, ничуть не кривил душой. Приблизительно так оно все и было. Просто еще в первый день, после обеда, когда мы готовили оружие к завтрашнему выходу, я в одном из карманов разгрузки нашел фрицевскую медаль «За зимнюю кампанию 1941 года». Как она там оказалась, так и не вспомнил, поэтому, повертев между пальцами темный кругляш на красной с черно-белой полоской ленте, я бросил ее на стол. А ближе к вечеру мне приспичило посетить местный чудо-сортир. Когда уже выходил из палатки, опять заметил медаль и, решив, что ей самое место в глубинах аэродромного туалета, забрал ее с собой.

Так и шел, машинально крутя эту медальку за ленту. А возле «хитрого домика» почувствовал чье-то внимание к своей персоне. Подняв глаза, увидел стоящего в двух шагах от себя сэконд-лейтенанта, который неотрывно следил за полетом гитлеровской цацки вокруг моего пальца. При этом на физиономии у него был такой восторг, что я невольно сбился с шага. А увидев, что я остановился, он облизал губы и, отдав честь, неуверенно улыбнулся.

Козырнув в ответ, я остался стоять на месте, ожидая развития событий. И через несколько секунд – дождался. Летеха, видно, задавив робость, спросил:

– Сэр майор, сэр! Это ведь – немецкая награда? Разрешите посмотреть, сэр?

Видимо, совершенно не рассчитывая на мое знание заморского языка, cвое английское «сэрканье» он дополнял вполне понятной международной жестикуляцией. При этом морда у него была самая просящая. Да и весь сэконд-лейтенант выглядел достаточно прикольно – худой, высокий, лопоухий, белобрысый, он так наивно хлопал глазами, что я, забыв о своей вечной нелюбви к амерам, протянул ему медаль, добавив по-русски:

– Держи, салага. Это подарок. Презент.

Слово «презент» мамлей понял сразу и моментально, после чего, не кочевряжась и не делая вид, что ему неудобно, принялся благодарить и жать мне руку. Похлопав его по плечу, я прервал «сэрканья» и «сэнксы» счастливого летуна и, чувствуя усиливающееся бульканье в животе, порысил в сторону многоочкового чуда, благо идти было недалеко.

А когда удовлетворенный и довольный жизнью вышел обратно, меня снова поджидал давешний летеха. Держа под мышкой два блока сигарет, а в руках какую-то яркую коробочку, он нервно крутил головой, но, увидев знакомого дарителя, просиял улыбкой и кинулся ко мне.

В общем, амер был достаточно воспитан и не лишен благодарности, поэтому пожелал отдариться. В итоге разведгруппа разжилась двадцатью пачками «Кэмэла» и упаковкой жевачки, которая была в той самой, яркой коробке. Я правда немного повыделывался, показывая жестами, что ни сигареты, ни резинка мне никуда не уперлись, но летун был настойчив, и мы расстались вполне довольные друг другом.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация