Книга Жизнь Людовика XIV, страница 192. Автор книги Александр Дюма

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Жизнь Людовика XIV»

Cтраница 192

При осаде Монса случилось довольно незначительное происшествие, которое, можно сказать, стало той каплей воды, что переполняет сосуд. Прогуливаясь по лагерю, король вдруг обратил внимание на то, что один конный караул, по его мнению, поставлен не лучшим образом, и приказал ему перейти на другое место, и каково же было удивление короля, когда в тот же день он увидел караул на прежнем месте. Король спросил у офицера, в чем дело.

— Ваше величество, — ответил тот, — я сделал это по приказу маркиза Лувуа, который проходил здесь с час назад.

— Но, — уточнил король, — разве вы не сказали Лувуа, что это я переставил вас на другое место?

— Сказал, ваше величество, — подтвердил офицер.

— Да! — обратился Луи XIV к своей свите. — Лувуа дерзок однако! Не узнаете ли вы его в этом поступке, господа?

Король вернул караул на указанное им утром место, а Лувуа самым очевидным образом почувствовал отдаление короля и его неблагорасположение. Однажды, когда супруга маршала де Рошфора и г-жа де Блансак, ее дочь, приехали к Лувуа на обед в Медон, он предложил им после обеда небольшую прогулку. Дамы согласились и все сели в маленькую коляску, а министр занял место кучера. Проехав некоторое расстояние, дамы обратили внимание, что министр, забыв об их присутствии, погрузился в глубокие размышления и разговаривает сам с собой:

— Сделает ли это он?.. Заставят ли его это сделать?.. Нет… Но, однако… О, нет! Он же не посмеет…

Во время своего монолога Лувуа не заметил, что лошади свернули с главной дороги и пошли по проселочной, что коляска очутилась на самом берегу ручья, и прогуливающиеся вскоре упали бы в воду, если бы г-жа де Рошфор не схватила задумчивого кучера за руку и не удержала вожжи. Услышав крик, Лувуа очнулся и, осадив лошадей, извинился:

— Ах, да, правда, я совершенно задумался!

16 июля 1691 года вдруг распространился слух, что министр Лувуа, не будучи вовсе болен, умер в 5 пополудни. Известие всех крайне удивило, все встревожились, начались пересуды. Выяснилось, что, приехав как обыкновенно заниматься государственными делами к де Ментенон, министр вдруг почувствовал себя нехорошо, и король посоветовал ему отправиться домой. Дома недомогание усилилось, и он послал за своим сыном, маркизом Барбезье, и хотя тот жил в том же доме и сразу же побежал к нему, он не застал отца живым. В то время как министр умер, король, вместо того, чтобы, как всегда, гулять около любимых им фонтанов, отправился в оранжерею и, прохаживаясь мимо балюстрады, смотрел на дом Лувуа.

Во время этой прогулки к его величеству подошел один англичанин и посетовал по случаю смерти министра.

— Поклонитесь от меня английскому королю и его супруге, — ответил Луи XIV спокойным, не выражающим ни малейшего сожаления голосом, — и скажите, что как мои, так и их дела от этого ни в каком случае не пойдут ни хуже, ни лучше.

Внезапность кончины Лувуа возбудила множество толков, тем более, что по словам Сен-Симона вскрытие свидетельствовало об отравлении. Лувуа любил пить воду, и в его кабинете постоянно стоял графин с водой, который приходилось часто доливать. Перед тем как отправиться к королю, Лувуа выпил воды, что произошло спустя несколько минут как из его кабинета вышел полотер, который оставался там некоторое время совершенно один. Полотера арестовали, но он не просидел в тюрьме и четырех дней, как король приказал прекратить следствие и выпустить подозреваемого.

После кончины Лувуа последовала и смерть другого лица, которая также произвела при французском дворе некоторое возбуждение и о которой Луи XIV говорил совершенно определенно:

— Господа, а вы знаете, что испанская королева умерла от отравы? Яд был положен в пирог, поданный к ее столу, и умерли также графиня Перниц и две камеристки, которые откушали этот пирог после королевы!

Этой испанской королевой была Мария-Луиза Орлеанская, дочь принца Орлеанского и принцессы Генриетты. Ее отравили за то, что она известила Луи XIV об импотенции Карла II, своего супруга. Во Франции заранее знали о готовящемся и из Версаля было послано противоядие, прибывшее по назначению спустя два или три дня после смерти королевы.

ГЛАВА XLV. 1696 — 1700

Состояние Европы в конце войны. — Мирный договор с Савойей. — Рисвикский мир. — Первое духовное завещание испанского короля. — Принц Конти и Август Сильный. — Битва при Зенте и Карловацкий мир. — Салонский кузнец в Версале. — Свидания его с Луи XIV. — Объяснение тайны кузнеца. — Граф д'Обинъе. — Его распутная жизнь. — Молодая герцогиня Бургундская. — Прием ее во Франции. — Прибытие ее в Монтаржи, в Фонтенбло и в Версаль. — Празднование свадьбы. — Первая брачная ночь. — Портрет герцога Бургундского.

Скажем несколько слов о состоянии французской армии и необходимости мира, которую все ощущали. В начале 1696 года во Франции имелись четыре армии — одна, насчитывающая 80 000, действовала во Фландрии под командованием Вильруа; другая, в 4000, под предводительством маршала Шуазеля, стояла на берегах Рейна; Катина с 35 000 солдат занимал Пьемонт; герцог Вандомский, достигший чина генерала, начав с простого солдата — телохранителя короля, хотя и был внуком Анри IV, командовал армией в 45 000 в Барселоне, которой овладел. Итак, Франция имела под ружьем 200 000 солдат, которых она, несмотря на тридцать лет войны, могла противопоставить Аугсбургской лиге, борьба с которой продолжалась уже восемь лет.

Как это почти всегда происходит, утомление войной требует время от времени некоторой консолидации. Вильгельм Оранский завладев Англией и присоединив Ирландию, теперь желал мира, столь желанного для вновь образованной монархии; император спешил отозвать свои войска из Италии, чтобы противопоставить их туркам, которые тогда вели войну с империей, Польшей, Венецией и Россией; герцог Савойский начал приходить к мысли, что его истинный союзник — французский король, так часто сочетавший принцев из дома Бурбонов с савойскими принцессами; наконец, Карл II, слабевший день ото дня, желал мира, чтобы найти себе наследника среди принцев Европы. Сам Луи XIV, удручаемый возрастом, стесняемый недостатком финансов, пришедших в упадок со смертью Кольбера, огорчаемый семейными несогласиями, желал если не мира, то перемирия, чтобы заняться своими испанскими планами, которые начали формироваться у него, когда излишняя откровенность племянницы, ее погубившая, сделала широко известкой импотенцию ее супруга.

Расстройство Аугсбургской лиги началось с отпадения Виктора-Амадея Савойского; граф де Трессе и маршал Катина взяли на себя посредничество, в результатах которого сомневаться не приходилось — герцогу возвращались его владения, он получал деньги, в которых очень нуждался, а также то, чего он с давнего времени домогался, то есть бракосочетания его дочери Марии-Аделаиды с герцогом Бургундским, сыном его высочества дофина, и, следовательно, возможным наследником французской короны.

Мирный договор был подписан в Италии, в монастыре Пресвятой Богородицы Лоретской, куда прибыли г-да де Трессе, Катина и под предлогом богомолья герцог Амадей. Посредником выступал сам папа Иннокентий XII, который получал освобождение Италии и от австрийцев, и от французов, одинаково ее разорявших. Кроме всего прочего герцог Савойский обязывался заставить империю признать нейтралитет Италии.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация