Книга Шевалье де Сент-Эрмин. Том 2, страница 79. Автор книги Александр Дюма

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Шевалье де Сент-Эрмин. Том 2»

Cтраница 79

Долги племянника, происхождение из низов, скандалы в жизни и публичная слава, продажность ее любви и даже дети, родившиеся от связи с его племянником, — сэр Уильям прощает все, но при одном условии: взамен Эмма будет принадлежать ему и предаст полному забвению свое прошлое и былой свой образ.

Триумф Эммы превзошел все ее ожидания; но на этот раз она настояла на своем: чтобы соединить свою жизнь с племянником, ей было достаточно одного обещания жениться; дяде она заявила, что поедет в Неаполь только законной супругой сэра Уильяма Гамильтона.

Сэр Уильям соглашался на все.

Красота Эммы произвела в Неаполе свое привычное действие: она не только ошеломляла, она и ослепляла.

Известный антиквар и любитель ценных камней, посол Великобритании, молочный брат и приятель Георга III, сэр Уильям собирал у себя высшее общество: политиков, людей науки и артистов. Эмме, которая сама была артисткой, было достаточно считанных дней, чтобы усвоить в науке и политике то, чего было вполне достаточно знать ей, и вскоре ее мнения и суждения стали законом для всех собравшихся в салоне сэра Уильяма.

Ее победы на этом не заканчивались. Едва она была представлена двору, как королева Мария-Каролина объявила ее своим ближайшим другом и не разлучалась с ней. Дочь Марии-Терезии не только показывалась повсюду на публике рядом с проституткой с Хеймаркета, прогуливалась с ней по улице Толеде и бульвару Кьяйя в одной карете и облачалась в одинаковые с ней наряды: после одной из вечеринок, на которой были воспроизведены все самые сладострастные и самые воспламеняющие позы античности, она велела передать сейчас же возгордившемуся от подобной милости сэру Уильяму, что лишь на следующий день ему вернет свою подругу, которую не может отпустить.

Среди событий, отзывавшихся ужасом для неаполитанского двора, появилась и начала возвышаться фигура Нельсона, защитника старых монархий. Его победа при Абукире вселила надежду в королей, хватавшихся за шатавшиеся на их головах короны. И среди них — Мария-Каролина, женщина неравнодушная к богатству, власти и славе, стремилась сохранить их любой ценой. Нет ничего удивительного в том, что она, призвав к себе на помощь все влияние, которое оказывала на подругу, в тот же вечер, в который привела ее к Нельсону, произнесла ключевую для деспотизма фразу: «Следует, чтобы этот человек принадлежал нам, а чтобы он нам принадлежал, следует, чтобы ты принадлежала ему».

Но было ли так трудно для леди Гамильтон сделать для своей подруги Марии-Каролины с адмиралом Горацио Нельсоном то же, что сделала она для своей подруги Фани Стронг с адмиралом Пейном?

Впрочем, для сына бедного пастора из Бернем-Торпа, человека который своим величием был обязан лишь собственной храбрости, а свОей славой — лишь собственному гению, это должно было стать великой наградой за все его увечья. Была бы большим воздаянием за все его ранения милость этого короля, и этой королевы, и этого двора, а божественное создание, которое он обожал, — наградой за все его победы.

LXXXIX В КОТОРОЙ НАПОЛЕОН ПОНЯЛ, ЧТО ИНОГДА СЛОЖНЕЕ ПОДЧИНИТЬ СЕБЕ ЛЮДЕЙ, ЧЕМ ФОРТУНУ

Результаты чествований Нельсона известны.

Французский посол, в ярости от такой наглости, потребовал свои паспорта и уехал.

Король не желал доставлять французам удовольствия напасть первыми; с армией в шестьдесят пять тысяч человек он двинулся навстречу Шампионне, у которого было двенадцать тысяч, и в первом же столкновении дрался так, что бросился бежать и ни разу не остановился до самого Неаполя.

Шампионне преследовал его с тем пылом, который отличал республиканских генералов. Пять или шесть тысяч бездельников попробовали сделать то, что не удалось шестидесятипятитысячной королевской армии, противостояли французам и три дня защищали город, но в конце концов лишь прикрыли короля, королеву, а также английского посла и его жену.

Погрузившись на корабли, они бежали в Сицилию.

Чуть позже кардинал Руффо, с верительными грамотами короля и как его alter ego, вышел из Мессины, чтобы отвоевать Неаполь. В это время Бонапарт находился в Египте, запертый там после поражения его флота при Абукире, а французы, разбитые в Италии, утратили репутацию непобедимых.

Руффо отвоевал сначала Калабрию, затем Неаполь и остановился лишь на подступах к Риму.

Фердинанд вернулся в Неаполь, заранее отослав туда список из ста фамилий, которых приговорил к казни без суда.

Отставной адмирал Карачолло, как неаполитанский подданный, должен был встать на защиту своего короля. Это было единственное обвинение, которое можно было ему предъявить. Ни один трибунал не посмел бы осудить его; обязанности палача, за поцелуй Эммы и за улыбку королевы, взял на себя Нельсон.

Он схватил Карачолло в его убежище, где тот укрывался, бросил на борт «Громовержца», и здесь, наперекор всем правилам человечности, неаполитанский адмирал был повешен адмиралом английским на рее фок-мачты, точно обыкновенный пират [74] .

Казалось, по возвращении в Лондон, после постыдной услуги, оказанной неаполитанскому двору, его ждет по крайней мере общественное порицание. Не последовало ничего.

Напротив, в Англии, куда он вернулся с леди Гамильтон, его ждали чествования за Абукир и Неаполь; корабли на Темзе распустили знамена в его честь, а правительство и лондонские компании посвящали ему хвалебные речи как спасителю отечества: народ охватывало воодушевление при каждом его появлении, его встречали овациями и бродили за ним толпами.

Он купил загородную виллу Мертон в окрестностях Лондона: здесь он скрывал свою любовь, славу и свои угрызения. У Эммы до этого родилась дочь, которая была крещена под именем Горация.

Война в Балтике позвала его в море: он командовал флотом, который подошел к Копенгагену и сжег датский флот.

Здесь с ним произошел такой случай: когда датский адмирал слал ему сигнал за сигналом о прекращении сопротивления, он, приложив подзорную трубу к своему выбитому глазу, упорно отвечал: «Не вижу».

Этот ответ, достойный Атиллы или Алариха и вызвавший осуждение у людей цивилизованных, покрыл его имя славой в Англии и вселил ужас в остальную Европу. Триумфатором он вернулся в Лондон, а король даровал ему титул лорда.

Таким был он, единственный противовес Великобритании Наполеону.

Между тем сей последний продолжал свою дуэль с Англией.

За восемнадцать месяцев им были сосредоточены во всех французских и голландских портах грозные силы, предназначенные для высадки в Англии. Пятьсот или шестьсот канонерок, собранных вдоль береговой линии от Абвиля до Дюнкерка, готовы были принять на борт войска, ожидавшие в булонском лагере, и за один день перебросить, подобно движущемуся мосту, на английский берег одну из его армий, непобедимых, как войско Вильгельма Завоевателя.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация