Лицо отца приобрело пугающий лиловый оттенок. Он открыл было
рот, но тут же плотно сжал губы.
— Надеюсь, я имею право получить объяснения, — настаивала
Уитни. — Ты утверждаешь, что ни приданого, ни наследства уже нет, но, если это
правда, каким образом нам удается жить в роскоши?
— Мои обстоятельства улучшились, — пробормотал Мартин.
— Когда?
— В июле.
— В июле твои обстоятельства улучшились, однако ты не
собираешься возвратить мои деньги? — не в силах сдерживать негодование, громко
спросила Уитни.
Кулак Мартина с силой опустился на стол.
— Я не желаю больше участвовать в этом фарсе! Ты обручена с
Клейтоном Уэстморлендом! Брачный контракт уже подписан! Договор заключен!
Чуть иное произношение фамилии Клейтона сначала ускользнуло
от внимания Уитни — девушка в полном смятении попыталась справиться с душевным
волнением, угрожавшим лишить ее рассудка.
— Но как?.. Почему… когда ты сделал это?
— В июле! — прошипел Мартин. — И все устроено, понятно? И не
о чем больше говорить!
Уитни уставилась на отца широко открытыми, полными ужаса и
неверия глазами.
— Ты хочешь сказать, что распорядился моими деньгами, даже
не посоветовавшись со мной? Отдал наследство и приданое совершенно незнакомому
человеку, не заботясь о моих чувствах?
— Черт бы тебя побрал! — процедил отец — Это он дал мне
деньги!
— Должно быть, в тот момент не было человека счастливее
тебя! — прерывающимся голосом прошептала Уитни. — Наконец-то тебе удалось
навсегда от меня избавиться, да еще этот так называемый джентльмен соизволил
заплатить за меня, и… о Боже!
Все разрозненные кусочки этой сумасшедшей головоломки
неожиданно встали на место, и Уитни с душераздирающей ясностью увидела
отвратительную картину во всех омерзительных подробностях.
Закрыв глаза, чтобы не дать вылиться обжигающим слезам,
девушка оперлась о стол, боясь, что ноги подкосятся и она упадет. Только тогда
она осмелилась чуть поднять ресницы и сквозь соленую пелену взглянула на отца:
— Это он платил за все, верно? Лошади, слуги, новая мебель,
ремонт дома… — Она задохнулась, не в состоянии продолжать. — И вещи, которые я
купила во Франции… все, что ношу сейчас… оплачено его деньгами?!
— Да, черт побери! Я разорен! И продал все, что мог!
Холодный камень оказался на том месте, где раньше было
сердце Уитни; безудержная ярость вытеснила нежность и любовь.
— А когда больше не с чем было расставаться, ты продал меня!
Продал чужому человеку в пожизненное рабство! — Уитни, задыхаясь, жадно
втягивала в легкие воздух. — Ты уверен, что получил за меня самую высокую цену?
Надеюсь, ты не принял первое попавшееся предложение? Конечно, пришлось немного
поторговаться…
— Да как ты смеешь? — взорвался Мартин, ударив дочь по лицу
с такой силой, что она едва удержалась на ногах. Он уже поднял руку для второго
удара, но безудержная ярость в голосе Уэстморленда заставила его застыть на
полувзмахе:
— Если вы хоть пальцем дотронетесь до нее еще раз, я
заставлю вас пожалеть об этом!
Отец замер на мгновение, но тут же, беспомощно сгорбившись,
рухнул в кресло. Уитни мгновенно набросилась на своего «спасителя»:
— Вы гнусная, подлая змея! Каким человеком нужно быть, чтобы
покупать себе жену?! Только животное, подобное вам, может приобретать жену,
даже не видя ее! Во сколько же я обошлась вам?!
Несмотря на высокомерный тон Уитни, Клейтон заметил, что
прекрасные зеленые глаза, метавшие на него презрительные взгляды, полны
непролитых слез.
— Я не желаю отвечать на это, — мягко сказал он. Мысли Уитни
лихорадочно метались в поисках какой-нибудь трещины в броне непроницаемого
хладнокровия, куда она могла бы направить меч своего гнева.
— Вряд ли вы отдали много! — издевательски бросила она. — Дом,
где вы живете, не более чем скромен. Или потратили все свое жалкое состояние на
дорогую покупку? Должно быть, отец запросил слишком много, и…
— Довольно! — спокойно предупредил Клейтон, поднимаясь.
— Он может дать тебе все… все… — бормотал отец. — Он герцог,
Уитни. Ты получишь любое…
— Герцог! — презрительно фыркнула Уитни, впиваясь глазами в
Клейтона. — Как вам удалось убедить его в этом, лживый, подлый…
Ее голос прервался, и Клейтон большим пальцем приподнял
подбородок девушки, невозмутимо Встретив ее мятежный взгляд:
— Я герцог, малышка, и уже говорил тебе это несколько
месяцев назад во Франции.
— Ах вы… вы чума в человеческом образе! Да я не выйду за
вас, будь вы королем Англии! — Гневно отдернув голову, она разъяренно
прошипела:
— И я никогда не имела несчастья встречаться с вами во
Франции.
— Мы встречались на маскараде в Париже, — спокойно пояснил
он. — В доме Арманов.
— Лгун! Я не видела вас там! И в жизни не встречала вас,
пока не вернулась домой!
— Дорогая, — осторожно заметила тетя Энн. — Вспомни ночь
маскарада. Когда мы уходили, ты спросила меня, не знаю ли я одного из гостей,
очень высокого мужчину с серыми глазами в длинном черном плаще, и…
— Тетя Энн, пожалуйста!
Уитни раздраженно передернула плечами в непонятном порыве
нетерпеливого раздражения.
— Я не встречалась с этим человеком в ту ночь или… И тут
сдавленный стон вырвался из груди Уитни. Воспоминания нахлынули бурным потоком.
Теперь уже знакомые серые глаза смотрели тогда на нее сквозь прорези маски в
саду Арманов. Глубокий голос со смешливыми нотками сказал:
— Что вы скажете, если узнаете, что я герцог?…
Ужасающая реальность предстала перед Уитни во всей своей
отвратительной наготе, заставив девушку наброситься на Клейтона в порыве
безудержного бешенства:
— Так это были вы! Вы скрывались под маской Сатаны!
— И даже без монокля, — подтвердил Клейтон с мрачной
усмешкой.
— Из всех жалких, презренных, мерзких… У девушки не хватило
слов, чтобы выразить все возрастающую ненависть, но в это мгновение новая
слепяще-беспощадная мысль потрясла ее, вызвав новый приступ жгучих слез.
— Милорд Уэстморленд! — она произнесла его правильную
фамилию со всем презрением, на которое была способна. — Мне бы хотелось
сообщить вам, что я считаю сегодняшние разговоры моих гостей о вас, ваших
поместьях, лошадях, богатствах, женщинах не просто неприятными, но, если
хотите, тошнотворными!