Книга Лэйси из Ливерпул, страница 7. Автор книги Маурин Ли

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Лэйси из Ливерпул»

Cтраница 7

На Амбер-стрит в этот вечер почти никто не задергивал штор в гостиных. Элис миновала один дом за другим — везде вечеринки были в самом разгаре. Она родилась всего в нескольких кварталах отсюда, на Гарнет-стрит, в таком же крошечном домике ленточной застройки, двери которого выходили прямо на тротуар, и потому была знакома с большинством жителей всю свою жизнь. Они были членами ее семьи. Фаулеры шумно отплясывали что-то невообразимое под мелодию «Хоки-Коки». Двое их сыновей вернулись целыми и невредимыми после нескольких лет службы в военно-морском флоте. Эмми Норрис собрала всю семью, включая двенадцать правнуков. Мартенсы играли в карты, все с бумажными шляпами на головах, смеясь от души.

Куда бы ни поглядела Элис, везде люди развлекались на всю катушку. Из дома Мэрфи доносились такты мелодии «Благослови их всех», у Смитов звучала «Мы снова встретимся».

У Лэйси почти никогда не пели. Они взрывали хлопушки и петарды, но в бумажные шляпы и колпаки не наряжался никто, даже дети. Почему-то им это казалось неправильным. Впервые в жизни Элис почувствовала себя чужой на улице, которую знала как свои пять пальцев, словно она больше не принадлежала этому миру, как будто жизнь ее больше не текла по тому же самому руслу, что у ее подруг и соседей.

Она вздохнула, проходя под аркой на Опал-стрит. У Миртл было темно, и вверху, и на первом этаже. Она вспомнила, что в школе училась с девочкой, которая жила здесь в то время, когда это еще был обычный дом. С тех пор как в него переехала Миртл и он стал парикмахерским салоном, прошло уже больше двадцати лет. Стену между гостиной и спальней снесли, и получилась одна большая комната. Мама водила ее сюда стричься. Миртл уже тогда казалась ей старой, ей вот-вот должно было исполниться шестьдесят. Она утверждала, что работала в одной шикарной лондонской парикмахерской, обслуживая богатых клиенток. «Дебютантки, — хвасталась она, — титулованные особы, которые впервые выходят в свет». Ей никто не верил.

Элис отперла дверь. «Миртл», — позвала она. Никто не ответил. Она поднялась в спальню и обнаружила пустую кровать, по-прежнему неприбранную. Должно быть, Миртл ушла на чай к подруге, что было весьма кстати.

Спустившись вниз, она присела под той же сушилкой, что и прошлым вечером, средней в ряду. Сейчас она чувствовала себя еще более жалкой, чем раньше. Что будет с ней, с Джоном, с их детьми? Как убедить Джона, что она любит его? Будет ли она по-прежнему любить мужа, если он останется озлобленным, подозрительным, нисколько не похожим на того, каким был раньше? И вообще, можно ли любить человека, который заставляет ваших детей чувствовать себя несчастными? Любил ли он ее? То, что случилось, было, конечно, ужасно, но, как справедливо заметила Маив, он не имел никакого права винить в этом свою семью.

Неподалеку пели «Белое Рождество». «Как раз такое, какое бывало у нас раньше… Но теперь все по-другому, и у нас его нет», — с горечью подумала Элис. Это Рождество совсем не похоже на те, что были у них прежде. То, первое после смерти мамы, было невеселым. Отец страдал, но сделал все, что мог, чтобы развеселить дочь. Он купил ей новое платье, а на святки повел на пантомиму. Ей было восемь лет, и она была единственным ребенком в семье.

Элис знала, что не отличается особым умом, и не могла обнаружить у себя ни одного маломальского таланта. Она часто терялась, с трудом находила нужные слова, медленно соображала. В своей жизни она совершила всего пять поступков: вышла замуж за Джона Лэйси, по которому сходили с ума все девчонки на красильной фабрике Джонсона, и родила ему четверых красивых детей.

Но если она собиралась прожить оставшиеся годы и не лишиться рассудка, ей надо было сделать кое-что еще. Время бежит так быстро. Скоро подойдет пора девочкам выходить замуж. Тогда с ней останется один Кормак; что, если Джон будет продолжать вести себя по-прежнему? Обстановка в доме и так была невыносимой, а когда девочки покинут его, она станет еще хуже.

Да, она должна сделать что-то. Но что? В данный момент даже ее работа находилась под вопросом, а найти другую будет не так-то просто, не сейчас, когда солдаты возвращаются домой и занимают свои старые места на заводах и фабриках, а женщин увольняют отовсюду — женщин, которые привыкли зарабатывать и не захотят вернуться к роли домохозяек. Бернадетта говорила, что, когда Управление по делам нефтепродуктов, где она работала, объявило вакансию кассира для выдачи заработной платы, они получили сорок две заявки. Большинство из них было от женщин, служивших в армии, но работу получил мужчина. Впрочем, Элис не чувствовала в себе склонности к конторской работе, она и складывать-то толком не умела.


* * *


— На следующее Рождество к нашему Джону будет не подступиться, если ничего не изменится, — заметил Коре Билли Лэйси, когда они в тумане возвращались домой. — Как хорошо, что ты сказала, будто мы ожидаем кое-кого к чаю, дорогая, даже если тебе пришлось солгать. Я не мог больше ни минуты оставаться в этом доме.

— Это не было ложью, — холодно ответила Кора. — На чай к нам придет мистер Флинн.

— Мистер Флинн, домовладелец?

— Он самый.

Билли скривился при мысли, что придется снова сидеть за столом и поддерживать натянутую беседу. Они шли по О'Коннел-стрит — здесь они жили раньше, и Билли предпочитал ее той, где они обитали сейчас.

— Знаешь, мне лучше заглянуть сейчас к Фокси Джонсу. Я не видел его с той поры, как он вернулся из армии. К чаю я вернусь домой, дорогая.

— Как же, можно подумать, — пробормотала Кора, глядя, как муж, сунув руки в карманы и фальшиво насвистывая, двинулся вниз по улице. Она увидит его не раньше, чем закроются все пивные бары. Впрочем, она ничего не имела против. Чем меньше она видела Билли, тем лучше.

— Папа! — жалобно окликнул отца Морис, но тот не обратил на сына никакого внимания.

Кора дернула мальчика за руку, раздосадованная тем, что ему понадобился отец, в то время как рядом была она:

— Мне придется серьезно поговорить с тобой.

Мальчик воспринял ее слова буквально:

— Серьезно?

— Сколько раз я говорила тебе, что нельзя сидеть на коленях у бабушки Лэйси? Не могу видеть, как она с тобой заигрывает.

Мальчуган чувствовал себя не в своей тарелке. Бабушка сама усадила его к себе на колени. У него просто не было выбора.

— Прости меня, мам. — Он извинялся перед матерью по сто раз на дню. Он всегда делал все неправильно, хотя частенько даже не представлял себе, что значит — «правильно».

— Ты об этом пожалеешь, когда мы придем домой.

Внутри у него похолодело. Он знал, что означают эти слова, и по тому, как шагала мать, — очень быстро, развернув плечи и поджав губы, он понял, что его будут пороть. Остаток пути до дому он изо всех сил старался не расплакаться, но стоило входной двери закрыться, как он начал кричать во все горло:

— Не бей меня, мамочка, пожалуйста, не бей меня!

Его мать не обратила внимания на крики.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация