Книга Глухомань, страница 86. Автор книги Борис Васильев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Глухомань»

Cтраница 86

И кроме всех этих рассуждений мое решение твердо опиралось на любовь Валерия к моей искалеченной Танечке. Я верил ему и был свято убежден, что он ее не оставит.

Все это было мной продумано давно. А тогда, в тот поздний вечер в ожидании Валеры, я просто еще раз проверил свои мысли. Проверил со всей тщательностью и пришел к окончательному выводу, с которого в России начинаются все воинские приказы: «Я РЕШИЛ…»

Вернулся Валера с какой-то коробкой. Открыл ее, достал миниатюрный микрофон, тончайшие плоские провода и небольшой магнитофон.

— Это очень чувствительный аппаратик, — сказал он. — Я раздобыл его в Чечне, он иностранного производства и пишет даже шепот. Я нацеплю его на тебя вместе со взрывчаткой и запишу все их разговоры. А там — посмотрим, может быть, ты и уцелеешь.

— Я уцелею при одном варианте. Если ты никогда не оставишь Танечку. Она, судя по твоим словам, абсолютно беспомощна.

— Ты мог бы этого и не говорить, — с упреком сказал Валерий. — Решение такое. Спим до семи, в семь ты звонишь в свой секретариат и говоришь, что заболел, вызвал врача, что сегодня не придешь на работу. Я тебя снаряжаю, а дальше — как сложится, но у меня такое впечатление, что все сложится именно завтра.

— Почему ты в этом уверен?

— Потому что у них — свой человек там. И он им донесет, что коробки вскрыты. В этом я убежден, но у нас есть время немного поспать. Ты должен быть в полной форме, крестный.


4

Мы так и сделали, только уснуть я не смог. Вероятно, я переживал чувства приговоренного к смерти, но они не были окрашены в черные тона. Наоборот, я почти торжествовал, зная, что гибель Метелькина и Андрея, мучения Танечки и семьи Кимов будут оплачены высокой ценой. И эту цену я заставлю заплатить вкрадчивого Юрия Денисовича.

А Валерка спал беспробудным сном, изредка всхрапывая во сне. Молодость есть молодость… И потом, не ему же предстояло завтра подниматься на эшафот.

Я встал значительно раньше его, взял телефон в ванную, открыл кран и позвонил на завод дежурному, сказав, что плохо себя чувствую и пойду не на работу, а к врачу. Там посочувствовали, спросили, не нужно ли чего, пожелали выздоровления и обещали навещать.

Вот тогда я и сел за свои записки, чтобы занести в них все, что произошло за последние часы. Написал прощальные слова Танечке и пошел на кухню что-нибудь приготовить на завтрак. Поставил на огонь сковородку, налил масла, покрошил лук, и тут… Тут мне в голову пришла одна мысль, не записать которую я не мог. Но в этот момент в кухню вошел заспанный Валерий.

— Доброе утро, крестный.

— Доброе, — сказал я. — Сейчас будем завтракать.

И вдруг раздался звонок. Я взял трубку и услышал неприветливый голос всегда вежливого Зыкова:

— Вам известно, что прокуратура прибрала к рукам все наши карты?

— Известно, — как можно спокойнее сказал я. — Они требуют прикуп, и все будет решено.

— И большой прикуп?

Кажется, голос его стал чуточку мягче.

— Нетелефонный разговор.

— Ждем вас с полным отчетом сегодня, скажем… В двенадцать часов.

И бросил трубку на рычаг.

— Зыков? — спросил Валера.

— Он самый. Приказано в двенадцать прибыть.

— Вот после завтрака и займемся снаряжением, — сказал он, очень серьезно и очень твердо глядя мне в глаза.

— Я попробую пройти через ресторан «До рассвета». Если удастся, тогда…

— Да, тогда, — буркнул Валерий. — Давай перекусим, крестный.

Завтракали мы молча, что, в общем-то, было понятно. После завтрака Валерий велел мне раздеться до пояса и начал тщательно крепить пластины со взрывчаткой, провода и прочее необходимое снаряжение. Он много раз занимался такого рода делами, но та старательность, с которой он превращал меня в бомбу, была работой высочайшего класса.

— Кнопка магнитофона — под левой рукой. Постарайся включить его незаметно. А взрывная — под средней пуговицей рубашки, видишь ее? Можно не расстегиваться.

— Понял.

— Ну вот и все, крестный. — Он вздохнул. — Одевайся, пока это безопасно. Опасность я включу перед самым твоим выходом. Давай выпьем по рюмочке на прощанье.

— Выпьем, — сказал я. — Только я кое-что запишу в тетрадь. Вот тут они хранятся, и после моей записи ты все тетради возьмешь с собой. Квартиру могут обыскать, опечатать. Сделаешь?

— Сделаю, крестный.

Я извлек тетрадь из тайника, записал все, что произо-шло в это утро, и добавил фразу, которая зашевелилась во мне, когда я готовил завтрак. И тем поставил точку в своих записях…


ЭПИЛОГ

Эпилог пишу уже я, Таня. Я почти поправилась, мне сделали несколько пластиче-ских операций, но один глаз у меня не видит совершенно. Волосы на голове начали отрастать там, где корни не сожгла кислота, но они — серые. Когда погибает любовь, все становится серым, и я постоянно ношу теперь паричок. Конечно, не кубинский подарок моего покойного мужа. Тот куда-то пропал еще на кладбище, когда меня облили кислотой. Наверно, я сама сорвала его с головы от боли и ужаса, не помню. Но Валера раздобыл мне новый, нашего изготовления и нашего серого цвета. В больнице у меня обнаружили беременность, но моему мужу не суждено было узнать, что он станет отцом.

Мы с Валерой переехали и живем теперь в другой глухомани. В какой — не имеет значения, их множество на Руси. Валера работает бригадиром грузчиков на пристани, а я привожу в порядок тетради моего мужа. Я проставила главки, потому что он писал даты, но тогда многое не стыковалось, и мы с Валерой решили, что главы и подглавки будут понятнее. Я пишу не для своего ребенка, который зреет во мне, я пишу для всех детей. Для всего завтрашнего дня, и Валера сказал, что он непременно найдет издателя для этой истории.

Все получилось так, как они задумали. Мой муж за час до назначенной Зыковым встречи пришел в ресторан и встретился с Херсоном Петровичем. К великому счастью, магнитофон работал исправно и все записал с момента их встречи наедине.

Вот текст записей.


"— Я побеспокоил вас, Херсон Петрович, потому что мне нужен ваш совет. Вы занимались сбытом, когда мы вместе работали, вот я и подумал, как вы можете мне помочь.

ХЕРСОН ПЕТРОВИЧ. Вы знаете, почему живы до сей поры?

— То есть…

ХЕРСОН ПЕТРОВИЧ. Потому что я запретил вас ликвидировать. Хотя вся эта шушера очень на этом настаивала.

— Шушера?..

ХЕРСОН ПЕТРОВИЧ. Подонки, весьма скверно оправдывающие свою очень высокую зарплату. А вы — не такой. Вы искренни, щедры и голову положите за други своя. Вот если бы вы согласились работать в моих структурах…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация