Книга Афганский гладиатор, страница 17. Автор книги Александр Тамоников

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Афганский гладиатор»

Cтраница 17

Кое-как в одиннадцатом часу старший лейтенант уснул. Приснилась ему Ирина с ребенком на руках. Ребенок плакал, Ира не могла успокоить его. А Александр стоял в стороне, и детский крик разламывал его череп. Ира посмотрела на него какими-то пустыми, измученными глазами, попросила:

– Помоги! Не видишь, у меня уже сил нет. Хоть сейчас помоги.

А ребенок вдруг выпал из пеленок. И превратился в мальчика лет восьми.

– Что же ты, папа, бросил нас?

Ирина рассмеялась:

– Хорошо, что только бросил. Он убить нас с тобой хотел. Желал, чтобы я сделала аборт, а мне нельзя. Скажи папе спасибо, что силой не затащил нас в гроб. Он у нас такой. Добрый.

Мальчик же, ставший подростком, ответил, поклонившись:

– Спасибо, папа!

И вдруг лицо его исказилось в страшной гримасе:

– Будь ты проклят, папаша! Лучше бы убил! Убил, убил, убил...

Тимохин проснулся в поту, несмотря на то что помещение охлаждал кондиционер. Резко сел на кушетке. Тряхнул головой:

– Черт! Да что это такое? Надо же такому присниться!

Он хотел тут же закурить, как услышал голос из коридора:

– Блинов! Тимохин проснулся?

Пришел Шестаков, и явно хорошо поддатый. Но сейчас Александр был рад этому. Он вышел в дежурку, куда уже вошел веселый лейтенант.

– С тобой проснешься! И чего шатаешься в воскресенье по части? Больше делать нечего?

Шестаков уставился на Тимохина:

– Что с тобой, Саня? Заболел, что ли?

– С чего ты взял?

– Да в зеркало на себя посмотри. Бледный, потный, а здесь, в дежурке, прохладно. Уж не зацепил ли какой заразы? Тут ее подцепить, как два пальца об асфальт! И желтуху, и тиф, и еще чего типа этого!

Тимохин полотенцем протер лицо. Достал пистолет из-под подушки, вставил в кобуру, одернул слегка помявшуюся и влажную рубашку. Обратился к помощнику:

– Сиди пока здесь, я в столовую!

Блинов сказал:

– Вы бы, товарищ старший лейтенант, действительно в медпункт зашли. Метались и кричали что-то во сне. Честно говоря, не по себе стало. Думал уж командиру батальона звонить! Но решил обождать.

– Правильно решил. Все нормально. Со мной изредка бывает такое. Сон страшный еще с детства снится. Редко, но не отпускает. Испугался я пацаном сильно, когда тонул. Вот и снится та река. Но все, все уже прошло. Я в норме!

Он повернулся к лейтенанту:

– Пойдем, Шестак! По дороге в столовую поговорим. Заодно провожу тебя за пределы части. Нечего тут пьяным шататься. Неприятности на свою задницу искать!

– Так мне плевать! Видал я эту службу знаешь где?

– Знаю! Все знаю! Но идем! Мне пока не плевать.

– Ну, идем! А вообще, Саня, тебе граммов сто всосать надо! В себя прийти, а то видок по-прежнему такой, будто за тобой черти гонялись.

Тимохин спросил:

– А есть водка?

Лицо Шестакова расплылось в довольной улыбке:

– Обижаешь, начальник! Конечно, есть. И кое-что получше левой водяры, что Мурат-Кули с Чары на своей автолавке привозит.

Лейтенант приподнял рубашку. Под ремнем брюк была вставлена плоская алюминиевая пол-литровая фляжка:

– Спирт, Саня! Чистейший, медицинский!

– Где взял?

– Военная тайна! Не, серьезно! Не спрашивай, не скажу! Человек, что дал, просил не говорить. Я обещал!

– Ну, раз обещал, тогда вопросов нет! А где выпьем? В столовой?

– На хрена? Вон у баков с «колючкой». Там и кружка, и вода, и нет никого!

Под «колючкой» подразумевался отвар из верблюжьей колючки. Военнослужащим в целях профилактики серьезных инфекционных заболеваний, которые в Туркмении было подхватить так же легко, как грипп в России, запрещалось пить воду. Только отвар. Его они носили во фляжках, и командиры строго следили за этим. Что, впрочем, не гарантировало сохранения здоровья. Инфекционное отделение медсанбата никогда не пустовало.

Тимохин согласился:

– У баков, так у баков. Только немного и быстро!

– Как скажешь! В рот лишнего заливать не собираюсь.

– У тебя и не получится.

Офицеры расположились на лавке у баков. Шестаков достал фляжку, разлил спирт по кружкам. Разбавил отваром колючей жидкости. Выпили. Тимохин почувствовал облегчение, груз размышлений давил не так сильно, как прежде. Александр, закурив, спросил:

– Ну, как вчера отдохнул?

Лейтенант махнул рукой:

– Да никак, можно сказать!

– Что такое?

– Не прет мне, Саня! Пошел в клуб как человек. Подзарядился, но в меру. С Пашкой Карчевиным еще пузырь сухого раздавили, за столом его аппаратуры. Гляжу, Катька появилась, с библиотекаршей, Сайфулиной Верой. Танцевать начали. Я попросил Пашу медленную музыку поставить. Карчевин врубил медляк. Подкатываю к Катьке. Все чин по чину, разрешите, мол, на танец пригласить. А она, представляешь, накрашенную свою физиономию в сторону и говорит – с пьяными не танцую. Иди лучше проспись. Я ей – охренела совсем? Какой я тебе пьяный? Нет, действительно, ведь почти трезвым был. Она – от тебя сивухой на километр разит, отстань. Найди другую подружку, вон в углу стоят, из микрорайона прикатили. Ну, тут меня злость и взяла. Спрашиваю – ты чего борзеешь? Чего целку-то из себя строишь? Короче, погнал по полной. А тут замполит наш откуда-то вынырнул. В чем дело, лейтенант? А в чем дело? Да ни в чем. Отвали, говорю. Василенко глаза выпучил – ты в своем уме или пропил его к чертовой матери? Ну, я послал на хер замполита. Тот словно язык проглотил. Смотрит на меня, глазами моргает, а сказать ничего не может. Не ожидал подобного. Я до кучи Катьку вслед за замполитом в том же направлении отправил и – на выход. Автолавка еще стояла, но Марат-Кули уже закрыл ее. Я к нему – дай пузырь. Дал. Из кабины. С пузырем обратно в клуб и прямиком к Карчевину. Тот все вино свое тянул, а я водочки принял. Думал, нажрусь. А тут вдруг к столу бабенка из микрорайона подваливает. Рядом со столом встала и стоит, не танцует. С виду ничего. Я Пашке – объяви, мол, белый танец. Ну, ты Карчевина знаешь, свой мужик. Объявляет. И бабенка ко мне. Приглашает.

Тимохин попросил:

– Короче, Вадик, можно?

– Ну, если короче, то уже через полчаса мы с ней были у тебя на хате. У нее в сумочке еще водка с собой. Выпили. Потом только помню, как платье с нее снял, лифчик оборвал, не мог расстегнуть. И кранты. Память отключилась. Просыпаюсь часов в шесть. Подруга рядом голая. На столе полбанки водки. Встал, похмелился. Голый. И она голая, простыня сползла. Гляжу на нее и думаю, а было ли чего? Ведь не помню ни хрена. А главное, даже не представляю, как зовут-то ее. Она тоже проснулась. Улыбнулась, повернулась ко мне, голову на ладонь положила и спрашивает – ну, как тебе, хорошо со мной было? А я знаю? Но, значит, было. Отвечаю – не то слово. Ты девочка – класс. А она как заржет. Да откуда тебе знать, если я так и не смогла тебя возбудить? И ты уснул. Въезжаешь, Сань? Каково мне было? Но до конца-то погоны опозорить не мог! Наваливаюсь на нее – вчера не было, сейчас будет. И тут понеслось! Ух и страстной баба оказалась. Неизвестно, кто кого поимел. Скорее она меня.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация