Книга Имею топор - готов путешествовать, страница 19. Автор книги Евгений Шепельский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Имею топор - готов путешествовать»

Cтраница 19

Грохот кровельной жести слился с яростным кошачьим воплем. Концерт «Вечерняя кастрация» в одном сольном номере. Затем с высоты двух этажей плюхнулся сам кот — рыжий ободранный засранец, а рядом со звуком «пламп!» упало нечто. У него были заостренные кожистые крылья и тело обритой мартышки, которой вдобавок купировали хвост.

Кот изогнулся, втянув вислое брюхо, и боком-боком попятился к стеночке. Серая тварь немного превосходила его габаритами. Из острых плеч торчала тупорылая башка с выпуклыми, близко поставленными глазами, передние лапы были непомерной длины. Тварь подпрыгнула, пытаясь взлететь, но левое крыло свисало, как мятая тряпка. Тогда она выпустила когти из всех четырех лап — замечательные когти, похожие на иглы, которыми ушивают глаза покойников.

Кот прижался к стене и зашипел. Тварь распахнула пасть, вернее сказать — растянула, как змея, когда пытается сожрать что-то крупное. Поверьте, у меня самого челюсть отвисла. Короче говоря, это была уже не пасть, а настоящая дырища для поглощения кошек. На клыках твари заиграл желтый свет фонаря.

—Цок-цок-цок! — застучали по мостовой загнутые когти.

—Дохлый зяблик! — прошептал гном. Это значило, что он не просто испуган, но и удивлен, притом что после детства, проведенного в пещерах Зеренги, моего товарища удивить было трудно.

Я метнул нож, который держал в рукаве куртки. Он скользнул по плечу твари и упал на булыжники. Зато второй, из нагрудного кармана, воткнулся ей в горло. Отличный бросок, если учесть, что я целил в сердце.

Неплохие ножи у братьев Гхашш, неплохие. Утром я прикинул баланс и даже всадил парочку в уцелевшую стойку газебо, пугая челядь Митризена. Как хорошо все-таки быть дальновидным!

Кот умчался дикими прыжками, не сказав и слова благодарности. Олник подбежал с молотком наперевес, но тварь была мертва — она лежала на боку, запахнувшись крылом, выпученные глаза помутнели, из раны сочилась кровь цвета дегтя. В общем, отвратное зрелище. Я побрезговал извлекать нож, не стал даже пинать тварь мыском ботинка.

Крылья смерти надо мной...

А ведь прав оказался юродивый парнишка. Прав. А я его избил.

—Видал когда-нибудь такую штуку?

—Эркешш... Разное видел, но такое — впервые.

—Аналогично, дорогой Гагабурк.

—Дохлый зяблик! Может, возьмем с собой да скинем алхимикам? Я знаю парочку, они дадут хорошую цену! Это же этот, как его, раритет!.

Я пожал плечами, чувствуя себя до странности легко, словно сбавил разом десять годков.

—Хочешь — бери. Только заверни в свою куртку. Если будешь волочить тварь за крылья, даже в полночь соберешь толпу зевак.

Олник поскреб в затылке, рассматривая дегтярную лужу:

—Тогда пускай тут остается. Внезапно я понял, почему мне так легко. Взгляд пропал.

Я быстренько сложил два и два: значит, вот она, ищейка. Теперь ясно, почему взгляд упорно следил за мной сверху. В двух словах я объяснил это напарнику.

—Эркешш махандарр!

—Но я не думаю, что это Митризен.

—Эльфы!

—Не знаю. Может, те, о которых трендел свихнутый часовщик. Что-то там про след и охоту. — «И про крылья», — мог бы я добавить. — Я не думаю, что он имел в виду наших эльфов. Пошли быстрей, у меня скверные предчувствия. В этом городе заваривается какая-то каша.

—Что-что? — Гритт, я позабыл, что до гномов не всегда доходит смысл человеческих пословиц.

—Гуляш из зеленых гоблинов. В этом городе кто-то варит гуляш из зеленых гоблинов.

Олника чуть не вывернуло на мостовую.

* * *

Я все время ускорял ход, в безлюдных местах срываясь на бег. Меня распирала агрессия. Мне вдруг очень захотелось встретиться с тем кулинаром, который решил сварить из гоблинов гуляш. Может, то был один из эльфов, может — кто другой, в любом случае контора служила точкой отсчета. Больше я не буду добрым и терпеливым, о нет. Опасайтесь злить варвара... А, я это уже говорил. Ну тогда так: опасайтесь делать из варвара марионетку.

«Дом Элидора» таил в себе угрозу, и лелеял ее, предлагая всем заглянуть на огонек. Да, окна были освещены, и из входной двери, настежь распахнутой, между прочим — падал клин света. Вроде все открыто, никакой тебе загадочности, но я чутьем варвара ощутил опасность.

Мы остановились передохнуть на другой стороне улицы.

—У нас свет, — заметил мой приятель, перетащив повязку на другой глаз. — Видимо, мы дома.

—Угу, Джабар тоже дома. Приготовь молоток. Пара ножей заняла нужные места. Торбу с мечами я взял наперевес, распустил завязки. Одно движение — и горловина свободна.

В прихожей Элидор — все в том же сальном балахоне — рыдал за конторкой.

Какой сюрприз. Во мне почему-то таилась надежда увидеть его с распоротым горлом. Но рыдающий тоже сойдет, побольше горя и страданий, мы, варвары, все такие кровожадные.

—За-за-за что? — Блеклые глаза старого хрыча были полны скорби и жалости.

Перед ним на крышке конторки лежал, растопырив лапки, пиратский попугай. Кто-то умело свернул ему шею, так что клюв смотрел в направлении задницы, кстати, плешивой, ибо попугай — то ли от недоедания, то ли потому, что у него не было даже плохонькой подружки — любил щипать оттуда перья.

Умилительная картина. Неизвестный сделал то, на что у меня три года не хватало решимости.

—Дозвезделся, — оценил ситуацию мой товарищ и выудил из-под одежды молоток. — А я всегда говорил — нельзя верить эльфам! Двуличные любители птичек и природы! — Страховидные ножницы Олник положил на конторку. — Вот, дарю: можешь отчекрыжить ему голову и лапы, а потом сварить супешник.

—Они наверху? — Я не стал уточнять, кто это — они и сколько их. В таких ситуациях предпочитаю действовать экспромтом, чтобы никакие сомнения не остановили... э-э, раздачу. То есть — выяснение обстоятельств. От нерешительности всегда страдаешь больше, чем от спонтанных действий, эту премудрость я давно усвоил.

Элидор кивнул:

—О-очень плох... плохие люди. Злые.

Да в мире вообще мало добрых людей, Элидор, вот прямо сейчас поднимемся и немного изменим баланс в лучшую сторону.

Ступеньки пронзительно захрустели под ногами. Отвратительно громкие звуки! Сам дом, казалось, вымер: все обитатели, зачуяв опасность, попрятались как мыши. Бедные кварталы — они такие: до стражи далеко, жители сами решают свои проблемы. Я нес мешок в левой руке, пальцы правой сжимали рукоятку ножа. Настоятельная потребность дать выход кровожадным инстинктам варвара распирала мою грудь. Не амок, нет, тут все было осознанно. Пять лет жизни в городе канули в небытие, в глубине души я себя ненавидел.

Они таки выставили часового — на счастье, он, скучая, отирался у дальнего торца коридора. Все двери закрыты, на стене тускло тлеет масляный светильник. Мирная картина.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация