Книга Бремя империи, страница 128. Автор книги Александр Афанасьев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Бремя империи»

Cтраница 128

– Все в норме?

– Она говорит, что да, – нахмурился Александр, – сбоев не будет.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился британец, – тогда вы знаете, что делать. «Окно» на границе для вас продержат еще три дня, уезжайте сегодня же и поторопитесь. Возможно, скоро отсюда вообще будет не выехать.

– Я знаю! – раздраженно подтвердил Александр.

– Микроавтобус просто бросьте где-нибудь. Не привлекайте к себе внимания.


– Ты слышишь меня, аль-Ваджид?

– Да, светлейшая. – Глаза молодого шахида были пусты, как глаза дешевой пластмассовой куклы, он смотрел перед собой на какую-то точку, затерянную в далеких далях.

– Ты знаешь, что ты должен делать, аль-Ваджид?

– Да, светлейшая …

– И ты сделаешь это, аль-Ваджид?

– Да, светлейшая. – В голосе шахида не было ни страха, ни сомнений; он словно пересказывал прочитанное ранее, нечто скучное и неинтересное.

– У Аллаха есть власть над небесами и над землей, и нет у нас помимо Аллаха ни близкого, ни помощника. Ты должен покарать муртадов и мунафиков, аль-Ваджид, должен покарать их своей рукой, ведь Аллах быстр в расчете. Пусть и неверные узнают гнев Аллаха!

– Да, светлейшая.

– Иншалла. Аллах с тобой, аль-Ваджид!

Мария осторожно, словно боясь что-то спугнуть, порвать ту невидимую связь, которая установилась между ней и шахидом, захлопнула дверь небольшого грузовика. Почти неслышно заработал мотор…


Британцы долго смотрели вслед отъезжающим машинам…

– Как думаешь, сколько из них достигнет цели?

Пожилой координатор иронически посмотрел на подчиненного.

– Ты шутишь? В город вошли армейские части, на улицах жандармерия, всё, что можно перекрыть, перекрыто, документы на каждом шагу проверяют. Я вчера был у исламского центра – там не припарковаться в радиусе полукилометра, даже урны вывезли. Я удивлюсь, если достигнет хоть один. Вопрос в другом. Ты уверен, что сработает?

– Уверен. Три независимые системы, каждая со своим инициирующим механизмом и своими детонаторами. Плюс датчик на свет – откроешь кузов, и бабах. Сразу. Последняя система – замаскированный в одном из брусков взрывчатки таймер, даже если они каким-то чудом обезвредят остальные, через полтора часа все равно рванет. И если одна из машин рванет – она подает сигнал остальным, и через десять минут рванут все остальные, где бы они ни находились. Нет, рванет – гарантирую.

– Тогда давай поторапливаться. Впереди куча дел.

Казань
Мост «Романовский»
Утро 01 июля 1992 года

Этот мост назвали Романовским, потому что приказ о его строительстве дал сам Николай II Романов еще в 1904 году, вместе со строительством железной дороги Москва – Казань. Этот мост доработал до конца восьмидесятых, а в восемьдесят девятом начали строить новый, намного больших размеров, и закончили в девяносто первом. Мост как раз вписывался в Большое кольцо и был одним из ворот Казани. Мост и впрямь входил в десятку крупнейших в Империи – на первом месте списка, конечно, был чудовищных размеров мост, соединяющий Крым и побережье в районе севернее Керчи. Двенадцатикилометровый Крымский мост был столь велик и красив, что на него как на достопримечательность привозили полюбоваться туристов.

Романовский же мост занимал в этом списке скромное девятое место – однако сильно помогал в решении транспортных проблем многомиллионного города – как-никак по пять полос в каждую сторону и железнодорожная линия на четыре пути. По любым меркам мост через Волгу, тем более такой, считался стратегическим объектом.

Сейчас же этот стратегический мост был перекрыт, перекрыт со стороны въезда на мост, перед ним скопилась более чем пятикилометровая пробка. Шел сплошной досмотр машин, проверка документов. Это само по себе было явлением для Казани необычным – но еще более необычным было то, что мост перекрыли не полицейские машины, а самый настоящий бронетранспортер. В конце моста помимо обычных и привычных полицейских автомобилей стояли два армейских грузовика. Полицейские в светло-серой повседневной форме и военные в «городском» серо-синем камуфляже проверяли документы, сверяли данные в находившихся тут же ноутбуках со сканерами, просили некоторых водителей выйти и открыть багажник. Пока никого не задерживали, но движение здесь замерло, словно загустевшая смола, и облако недовольства и раздражения буквально висело над разноцветными рядами машин.

Обычный человек, который везет в машине что-то незаконное и видит впереди полицейских, испугался бы и запаниковал, но аль-Ваджид не испугался. Он вообще никак не проявлял ни гнева, ни раздражения, ни нетерпения, он просто подавал машину метр за метром, продвигаясь вперед вместе с остальными машинами. В его искалеченном сознании не было места ни страху, ни раздражению, ни ярости, ни каким-либо еще обычным человеческим чувствам. Их заменили избранные строки из Корана и задание, отступить от которого хоть на миллиметр означало смерть. А еще – программа на самоликвидацию – попасть живым в руки кяфиров он не имел права ни при каких обстоятельствах. Поэтому он просто нажимал на газ и подавал машину вперед, с каждым метром приближаясь и приближая других людей к смерти.

Он не помнил ничего. Ни бедной хижины в штате Кашмир, где он появился на свет двенадцатым ребенком в семье – хижина была настолько мала, что спали в три смены, готовили там же, где и спали, а пола в этой хижине не было совсем. Если бы аль-Ваджид просто вышел бы на улицу – на казанскую, на московскую, на бейрутскую – он сильно бы удивился, как хорошо живут правоверные, да и вообще подданные белого царя в своей стране. Зимы на Руси были суровыми, перезимовать в такой хижине, как была у семьи аль-Ваджида, было бы просто невозможно – и поэтому даже самый бедный крестьянин имел крепкий, бревенчатый утепленный дом, какое-то количество земли (безземельных крестьян не было уже очень давно) и какую-то живность. Прилично жили и в городах – даже небольшая квартира в любом русском городе для кашмирца показалась бы дворцом.

Он не помнил базар, где его продавали. Продала его мать, равно как и пятерых его братьев и сестер, чтобы на полученные деньги остальные дети могли выжить. Произошло это после того, как полицейские насмерть забили палками отца аль-Ваджида – тот осмелился ударить белого сахиба. Семья осталась без кормильца, и делать было просто нечего. Только продавать детей – одного за другим. Аль-Ваджиду было тогда семь лет.

Он не помнил человека, который купил его как раба – в британской Индии на это закрывали глаза, в Российской империи за работорговлю полагалась каторга – это если полицейские успеют до того, как разъяренные подданные не повесят пойманного работорговца на ближайшем суку как собаку. Хоть ему и было всего семь лет, но он понимал, что произошло, и поэтому неожиданно даже для себя самого изо всех сил вцепился в руку осматривавшего его белого сахиба – как волчонок. Он знал, что за это его будут бить, возможно, даже убьют, как убили отца, – и был готов к этому. Но сахиб только рассмеялся, промокнул выступившую на руке кровь белоснежным платком и заплатил вдвое больше, чем просила его мать.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация