Книга Плацдарм «попаданцев». Десантники времени, страница 70. Автор книги Александр Конторович

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Плацдарм «попаданцев». Десантники времени»

Cтраница 70

Ах ты, сволочь… Но обложил ведь со всех сторон! Наверняка знает мои семейные обстоятельства. Оттого и поставил в такое положение, что даже в морду ему не плюнешь… Остается только самому утереться. Да поблагодарить за науку…

— Хорошо. Я подаю в отставку. По болезни. Но позвольте тогда порекомендовать вам назначить командиром бригады вместо меня…

— В вашем совете, генерал, нет необходимости. Новый командующий бригадой уже назначен. И я даже думаю, что он вполне справится с принятием дел без вашего участия — вы очень нуждаетесь в лечении и отдыхе. Ведь последний месяц вы работали по двадцать часов в сутки!..

…!

— И кого же вы назначили?

— Я не обязан перед вами отчитываться! Но поскольку это все равно станет известно уже в ближайшие часы… Новым командиром бригады «Парижская коммуна» военный Комитет утвердил полковника Жерома Бриана. Человека достаточно опытного и взрослого для такого ответственного дела. Вы можете не беспокоиться по сему поводу. Жду от вас рапорт об отставке.

Это ж тот самый командир первого полка, который ни разу даже не появился в расположении — я проверял… Блин, какой же я дурак!..

— Засунь этот рапорт к себе в задницу! Это я подожду, когда ты сам ко мне приползешь! — дурацкие детские слова. Продиктованные прорвавшейся обидой. Но сил сдерживать Наполеона у меня больше не осталось.

С грохотом хлопает дверь. Бывший генерал Бонапарт идет по коридору. Как Штирлиц. Только — в обратную сторону. С рапортом, без рапорта — один черт, при Обри я здесь уже не появлюсь. А этот дуб врос тут корнями весьма крепко…

ГЛАВА 37

«Ох, где был я вчера!..»


Знаете ли вы, что такое зима в Париже?

Нет — вы не знаете парижскую зиму!..

Сопли и слякоть — вот что это такое. Сверху падает какая-то мокрая дрянь, снизу хлюпает мокрая грязь… А посередине хлюпают сопли в носу… А иногда все это еще и замерзает ледяной коркой.

И еще ветер… В кривых парижских закоулках он дует, кажется, даже когда стоит штиль. Причем со всех сторон сразу. Неожиданно набрасывается из-за углов, обрушивается с крыш, в относительно прямых переулках завывает как в аэродинамической трубе…

Вечером и ночью город вообще превращается в какой-то лабиринт… Бесформенное нагромождение каменных плит, углов, нависающих верхних этажей с черными провалами окон, едва освещенными огнями свечей (да и то далеко не везде). В темноте вдоль стен крадутся невнятные тени — то ли собаки, то ли бандиты, то ли вовсе невесть кто, а может, и вполне добропорядочные обыватели, всего лишь вынужденные поздно возвращаться домой. Поди разбери…

На площадях и пустырях горят костры. Чтобы дать возможность согреться бездомным. Очень странно — в разномастные обноски — одетые люди жмутся к огню: мужчины, женщины, дети… С не менее странно одинаковыми лицами — угрюмыми, обезображенными нуждой… Откуда они, кто они? Не спрашивай, если не хочешь услышать в ответ то, что тебе не понравится. Или вовсе ничего не успеть услышать, кроме звука ножа, входящего в твою плоть… Опасно ходить по Парижу ночью в год от рождения Христова одна тысяча семьсот девяносто четвертый. От начала же Великой Революции — третий…

И тут же рядом, в богатых кварталах — но словно в каком-то параллельном мире, в альтернативной истории, — веселый смех. Свет в ресторанах, музыка, рукоплескания в театрах, балы до утра с шампанским и оркестрами в роскошных особняках. Очаровательные женщины, по недавно вошедшей в употребление античной моде одетые в туники из прозрачного муслина, разъезжающие в богато убранных каретах и фиакрах… Утонченные разговоры в светских салонах… Райская жизнь! Откуда это все? А оттуда же — от Революции. Это победивший народ потребляет завоеванные блага через своих представителей. Кому, как известно — война, а кому — мать родна… Из получивших право бесконтрольно распоряжаться огромными государственными деньгами — редкий человек не удержится, чтобы не откусить кусочек… Много ведь — не убудет! Если был ты до того всего лишь каким-нибудь адвокатом или простым капитаном в отставке — какой аппетит ты нагулял за предыдущую небогатую жизнь!.. А во время еды аппетит, известное дело, имеет тенденцию к увеличению… Вот и сносит крышу у дорвавшихся до БОЛЬШИХ попилов и откатов: а ну, еще давай! А куда бешеные деньги тратить? Тоже ясно — на то, чего раньше не хватало: на пропой да на баб…

Так всегда было — во всех странах и во все времена. И при Робеспьере — при страшном Терроре — тоже было. Только не столь откровенно. Не любил этого Робеспьер. Потому и не высовывались. А сейчас — радость: Кровавое Чудовище прикончили! И не давит больше никому в Конвенте и Комитетах душу круглосуточный страх: на кого сегодня обрушится с обвинением Неподкупный? Несмертельно стало быть депутатом или членом правительства. Вот и гуляет народ — живы, слава тебе, отмененный господи!..

А еще мода распространилась среди богатой молодежи… Одеваться в вычурные одежды цветов королевского дома, носить несуразные прически «жертва» и «висельник» — как убирали волосы у приговоренных к казни: затылок выбрит, а по бокам космы — и душиться мускусом, как это было популярно при последнем короле. От этого и название — «мускадены». Их не так уж и много — не более нескольких тысяч. Но им не надо корячиться за корку хлеба. У них вдоволь еды, вина и одежды. И свободного времени. Поэтому они могут позволить себе сидеть в кофейнях у Пале-Рояль. И рассуждать о необходимости возвращения нормальной власти.

А еще они могут — драться с санкюлотами. Вид этих щеголей нелеп до смешного, но сами они отнюдь далеко не смешны. Особенно их залитые свинцом суковатые палки. Используемые в качестве решающего аргумента в политических спорах. За прошедшее с девятого термидора время они немало успели. Например, вытеснить санкюлотов с улиц в их предместья. Дабы видом своим глаз приличной публики не оскверняли. Разогнать Якобинский клуб.

Сейчас подбираются к тому, чтобы выкинуть из Пантеона тело «друга народа» Марата. Не дай бог прохожему появиться перед ними во фригийском колпаке. Или показаться в их глазах якобинцем — как их теперь называют «террористом» — вполне могут и забить насмерть. И даже картавят все как один по простой причине — ненавидят букву «эр», потому что с нее начинается слово «революция». И воротнички у них черные — потому что траур по убиенному Людовику XVI.

Как сказали бы в другой стране и в другом от нынешнего времени — тенденция, однако…


Мимо всего этого паноптикума, по осклизлым булыжникам мостовых тащится худой коротышка с запавшими щеками, в драной шинели и заношенной треуголке… Смешно: так и не собрался завести себе новый мундир… И все остальное. Да и когда было? Зато теперь хорошо: ничем не отличается от толпы прочих бомжей на улицах столицы революционной Франции — не стыдно выйти из дома…

По крайней мере, не ограбят.

Хотя посмотрел бы я на того, кто на подобное отважится. Даже мускадены не пристают. Ибо взгляд у заморыша такой, что редкие встречные шарахаются, принимая его, видимо, за ненормального. И неудивительно: ему самому страшно бывает глядеть в зеркало — таким жутким огнем горят его глаза!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация