Книга Акваланги на дне, страница 13. Автор книги Сергей Зверев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Акваланги на дне»

Cтраница 13

– В самом деле, Наташа. – Полундра глядел на жену просительно. – Я не могу отказаться, нехорошо получится. Алексей все-таки мой бывший командир, мы с ним столько времени не виделись.

Его жена молчала, сжав губы, не говорила ни да ни нет.

– Ладно, вы пока решайте, – весело заметил Дорофеев, оглядывая обоих супругов. – А мне надо позвонить. Предупрежу кое-кого из наших прежних сослуживцев. Приглашу их ко мне домой, скажу, что ты в городке объявился.

Он вытащил из кармана мобильный телефон, встал из-за стола, отошел к дальнему краю кафе и повернулся спиной. Того, что Дорофеев говорил по телефону, Сергею с Наташей решительно не было слышно.

– Ну что ты опять надулась? – извиняющимся тоном заговорил Полундра. – Понимаешь, я в этой ситуации просто должен согласиться. Грех нашу с Алешкой встречу как положено не отметить.

– Не нравится мне этот тип! – торопливо проговорила Наташа. – Сама не знаю, почему так, но не нравится.

Полундра посмотрел на жену удивленно.

– Да брось ты! Алешка – нормальный парень!..

Однако она только покачала головой, ничего не возразила более.

Алешка Дорофеев уже возвращался к ним, сияя своей ослепительной улыбкой.

– Все, договорился я с ребятами, обещали быть, – объявил он радостно. И тут же добавил, заметив печальное и напряженное лицо Наташи: – Да не пугайтесь вы! Мы много пить не будем! Мне завтра самому с утра на работу, да еще за рулем. Так что я по-любому должен быть как стеклышко. Серега переночует у меня, а наутро я его привезу в санаторий, доставлю в целости и сохранности. Честью клянусь!

Он подал руку Наталье, помогая ей встать из-за столика. Выражение ее лица ничуть не смягчилось, однако жена старлея Павлова понимала, что поделать уже ничего нельзя, ее Сережка в любом случае отправится со своим бывшим сослуживцем отмечать встречу, а ее протесты только вызовут у него раздражение и испортят настроение им обоим.

Глава 10

Глава татарской национальной общины в Крыму Муслетдин Аблабердыевич Киримханов, всеми своими домашними, близкими родственниками и друзьями именуемый просто Муслетдин, одетый в пестрый просторный халат и мягкие туфли, неторопливо прошелся по расстеленным на полу дорогим персидским коврам с затейливым рисунком, морща свой низенький смуглый лоб, рассеянно глядя себе под ноги.

Больше всего на свете он не любил современной европейской одежды. Она неприятно стесняла и сжимала его пухлое, с огромным животом, широкой отвислой задницей и толстыми руками и ногами тело, делая его внешне какой-то карикатурой на человека, чем быть особенно не хотелось в глазах подтянутых и спортивных американцев, с которыми ему так часто приходилось иметь дело. Зато, оказываясь дома, Муслетдин всегда расслаблялся, снимал ненавистные рубашку и брюки и менял их на старинное татарское одеяние – мягкие шелковые шаровары, просторный балахон, в которых он выглядел особенно представительно в роскошных, на восточный манер убранных покоях своего большого, напоминающего дворец дома. Здесь он казался настоящим персидским шахом, умным, хитрым, властным и беспощадным. Именно таким, умным, властным и беспощадным, и был Муслетдин для своих подчиненных и домашних, знавших, что их господин может наградить за хорошо сделанную работу по-царски, но за малейший проступок может расправиться с истинно восточной жестокостью.

Муслетдин не спеша подошел к узкому окну в главных покоях своего дома, от нечего делать выглянул наружу. В большом доме с толстыми каменными стенами было прохладно и уютно, однако за его пределами буйствовало жаркое южное солнце, заливая небольшой, но очень чисто убранный дворик перед домом потоками ослепительного света. Из окна своего дома Муслетдин рассеянно смотрел на высившийся неподалеку остов строящейся новой мечети, высокую башню минарета которой собирали из больших бетонных колец, какие обычно используют при строительстве колодцев и прокладке огромных канализационных стоков. Глядя на высившуюся башню из канализационных колец, кое-как скрепленных цементом, Муслетдин с досадой поморщился.

Еще полбеды, что храм приходилось строить из такой дряни. Хуже всего то, что постройка из-за недостатка денег затягивалась, и все жители компактного татарского поселка под Инкерманом, где строилась эта мечеть и стоял дом самого Муслетдина, и все гости его уже успели вдоволь налюбоваться на эти бетонные кольца и обсудить это, и, быть может, в душе даже поиздеваться. Конечно, только в душе, ни в коем случае не вслух. Муслетдин знал, как заставить жителей подчиненной ему территории держать язык за зубами. Однако мыслить людям не запретишь. И видеть бетонные кольца канализационных труб вместо благородного кирпича или гранитных блоков, из которых приличествовало возводить храм,– тоже.

Проклятое безденежье!

Муслетдин при этой мысли со злостью дернул себя за край пухлого тройного подбородка, украшенного жиденькой растительностью, напоминавшей бороду старого козла. Эту свою бородку Муслетдин имел привычку теребить не только во время обязательных ежедневных молитв, но и в минуты тяжких размышлений.

«Проклятое безденежье!» – повторил он про себя. Нельзя сказать, чтобы члены общины ничего не жертвовали на строительство храма. Но деньги постоянно были нужны для чего-то другого – чтобы выстроить себе вот этот дом, например. Не мог же он, Муслетдин, жить в какой-то глиняной халупе, как последний нищий! К сожалению, много средств уходило и на более важные дела. Решать проблемы мирового ислама в Крыму было не только хлопотно, но и дорого. Его руководители в богатых нефтью восточных странах требовали многого, однако искренне были убеждены, что деньги на все это он сможет без труда раздобыть сам. Стоило ему там заикнуться о недостатке средств для выполнения той или другой опасной миссии, ему тут же замечали, что он плохой мусульманин и не чтит заветов Аллаха.

Верный прием, Муслетдин и сам постоянно прибегал к нему, выманивая деньги у своих членов общины. Однако когда этот прием применяют к тебе самому, впечатление немножко другое. Тем более что денег ему действительно на все дела не хватало. Ведь средства общины небеспредельны. А удерживать людей в повиновении, безжалостно грабя их при этом, можно лишь до определенной грани, дальше они возмутятся и разорвут тебя в клочья.

Конечно, спонсоров, жертвователей на святые дела приходилось подыскивать. Занятие это далеко не приятное, а при властном характере Муслетдина просто оскорбительное. Он до сих пор мстительно сжимал кулаки и злобно скрежетал зубами, вспоминая, как в первый раз подъехал к этому турку, Абу Али, как попросил у него пожертвования и как получил решительный, короткий и вовсе даже не прикрытый вежливыми фразами отказ. Потом Муслетдину все-таки удавалось раскрутить богатого турка на какие-то деньги, но всякий раз пожертвование сопровождалось такими оскорбительными замечаниями…

Но ничего! Муслетдин не дурак и не размазня, он никогда не прощал нанесенных ему обид. А Абу Али еще ответит ему за это! Кидать ему, Муслетдину, как собаке обглоданную кость, какие-то жалкие сотни долларов, да и то только после того, как наговорит множество всяких оскорблений! Это ему даром не пройдет.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация