Книга Суфлер, страница 41. Автор книги Анна Малышева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Суфлер»

Cтраница 41

– В чем дело? Идем домой, нагулялась!

Цирцея пристально смотрела на нее огромными зеленоватыми глазами, казавшимися еще глубже от света фонаря, висевшего на проводах, натянутых поперек переулка. Внезапно приподнявшись на задние лапки, кошка несколько раз нежно ткнулась мордочкой в подбородок хозяйки, чем очень ее умилила. Цирцея как будто просила прощения за свою несговорчивость. Однако, выказав миролюбивый настрой, кошка ни с того ни с сего, вдруг присела и воровски скользнула под запертые железные ворота, ведущие в соседний двор. Женщина выпрямилась, изумленно провожая животное взглядом.

«Не завела бы она себе кавалера, проклятая бродяжка!» – ругалась про себя Александра, открывая дверь подъезда и привычно взбираясь по темной лестнице. Каждую ступеньку она помнила наизусть, свет был ей попросту не нужен, как и прочим уцелевшим обитателям выморочного дома. «Опять возиться с котятами, раздавать их насильно, умолять знакомых избавить меня от обузы! Кому нужны беспородные! Оставить у себя не могу, мастерскую изгадят, все испачкают, изорвут. Цици-то, к счастью, чистоплотна…»

Проходя мимо двери бывшей мастерской Рустама, она прислушалась и даже дернула ручку на всякий случай. Просто для очистки совести – Александра не сомневалась, что подруга все еще наверху. Маргарита отлично понимала, какую ценность представляют порученные ей картины и насколько важно их сберечь.

На площадке третьего этажа художница снова приостановилась и прислушалась под дверью обитаемой квартиры. Оттуда раздавался гул ожесточенно спорящих голосов. Два голоса было или все же три – вот что безуспешно попыталась определить Александра, томимая любопытством. «Успела ли “фея” улизнуть до возвращения “музы”, или попалась ей в когти? Если так, не завидую девчонке! Или Стасик просто не успел замести следы гулянки, и теперь идет следствие?…»

Поднявшись наконец к себе в мансарду и остановившись у двери, она по привычке опустила руку в карман куртки, нащупывая ключ, но тут же вспомнила, что передала его Маргарите. Дубликат остался в мастерской, в ящике письменного стола. В былые времена Александра беспечно хранила его на полке, над умывальником, на глазах у всех и каждого, до тех пор пока ключ однажды не украли. Теперь она стала осторожнее.

Художница попробовала дверь – заперто. Она постучала раз, другой, затем начала барабанить кулаком по железной обшивке. Грохот поднялся такой, что наверняка его слышали даже единственные соседи на третьем этаже. Но Маргарита не слышала. Дверь не отпирали.

«Она либо крепко уснула, либо обманула меня и ушла по своим делам! – Закипая, Александра безуспешно решала, что следует предпринять. – А я-то, идиотка, оставила дубликат в мастерской! На что он мне там теперь сдался! Как я и голову там же не оставила!»

Постучав еще с минуту-другую (теперь уже ногами), Александра пришла к выводу, что подруги в мастерской нет. Даже человек, сваленный исключительно крепким сном, пробудился бы от подобного грохота. Она вытащила часы и рассмотрела циферблат при свете зажигалки. Половина девятого. «И у меня нет ее телефона! Даже этого я не предусмотрела!»

Спустившись на второй этаж, Александра принялась стучаться в бывшую мастерскую Рустама. С тем же успехом – за дверью не раздалось ни малейшего звука, никаких признаков жизни уловить не удалось. И от этой двери ключа у нее также не было.

«Это слишком! – Александра, вымотанная бесконечным днем, полным неудач и неприятностей, прижалась спиной к стене и в изнеможении опустилась на корточки. – Еще и в подъезде придется ночевать, не дай бог! Куда-то тащиться, проситься на ночлег? Ритка, век не забуду! Устроила мне веселый праздничек!»

Наверху хлопнула дверь, послышались приближающиеся шаги. Александра подняла голову и увидела Стаса. Скульптор спускался, натягивая на ходу пальто и не попадая в рукава – до такой степени он был заведен. Мужчина не заметил впотьмах, при слабом свете уличных фонарей, проникавшем сквозь окно на площадке, притулившуюся у двери фигуру и вскрикнул, когда Александра окликнула его:

– Что, застукали вас?

– Иди ж ты к черту! – выдохнул мужчина и присел рядом на ступеньку. Достав сигареты, он протянул открытую пачку Александре. – Что тут прохлаждаешься?

– В буквально смысле прохлаждаюсь, – проворчала она, беря сигарету. – Прозябаю, можно сказать.

– И то смотрю, прозябла уж совсем! – подхватил Стас. – А меня да, застукали. Велели убираться.

– И куда ж ты? – Александра наклонилась к любезно поднесенной зажигалке и прикурила.

– Посмотрим, Москва большая! – залихватски ответил Стас. Он, впрочем, действительно никогда не предавался унынию, ссорясь со своей прислужницей. – Мне все будут рады.

– Все ли? – сощурилась Александра. – А припомни, что тебе пообещал твой дружок-товарищ, у которого ты всегда от «музы» прятался? Кажись, на неприкосновенность твою покушался?

– Мы – лица звания не духовного и не депутаты, посему никакой неприкосновенности в нас не наблюдается, и прикасаться к нашей персоне никому да не возбраняется же! – лихо парировал неунывающий скульптор. – А угрожал он мне, правда, не буду отрицать. Это из-за его сестры.

– Из-за жены! – с упреком напомнила Александра, едва удерживаясь от смеха. – Ты же сказал, что приставал к его жене!

– А ну да, была там еще и жена! – покладисто заметил Стас. – Да черт с ними со всеми, переночую у Лельки, на Якиманке.

Тут Александра встревожилась. Лелька с Якиманки, также скульпторша, изготовлявшая по преимуществу модели для бронзового литья, была жестокой и отчаянной алкоголичкой, отличавшейся при этом властностью и непримиримым ухарством. Она жила, что называется, с открытыми дверями, к ней приходили, как в кабак, без спроса, и уходили запросто, не прощаясь. Это был черный, безоглядный, беспробудный запой отчаявшейся во всем и во всех широкой бестолковой натуры. Александра относилась к этой женщине со смешанным чувством жалости и брезгливости. Когда-то к Лельке ходил похмеляться и ее супруг, Иван, и всегда это кончалось загулом на несколько суток, потому что вырваться из этой клоаки слабому, больному человеку, не умеющему говорить «нет», было немыслимо. Стас тоже бывал «болен Лелькой», во всяком случае, его визиты к ней кончались плачевно. Скульптор сбивался с пути на неделю, а то и на месяц, заказы оказывались брошенными, несчастная «муза» металась по друзьям, выискивая блуждающего по всей Москве подопечного, хитро скрывавшегося на разных чердаках и в подвалах… Сама же Лелька, всем на удивление, могла работать на самом дне отчаянного запоя. Она лепила модели одну за другой верной, набитой за годы рукой, и никогда не задерживала заказы, которые посылала ей наперебой вся Москва и даже провинция.

– Стоит ли к Лельке? – попыталась вразумить старого приятеля художница. – Помнишь, прошлый раз ты так жутко сорвался… Это же могила, ты ведь разумный человек!

– А куда же мне идти-то, в самом деле? – Стас глубоко затянулся, поморщился, видимо, вновь переживая подробности недавнего скандала, и вдруг удивленно посмотрел на Александру, будто впервые осознав ее присутствие рядом. – Слушай, а что ты на лестнице-то загораешь, в самом деле?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация