Книга Завтра ты умрешь, страница 6. Автор книги Анна Малышева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Завтра ты умрешь»

Cтраница 6

– Надеюсь, на самом деле ты не собираешься туда на экскурсию? – поинтересовался Олег, увлекая жену в комнату, где уже горел зеленый ночник. Супруги передвигались почти ощупью, опасаясь что-нибудь задеть и разбудить ребенка.

– Конечно нет, – шепотом ответила Ника, развязывая пояс халата. – Я пообещала просто так, чтобы ее успокоить.

Она говорила не вполне искренне, но именно этого ответа ждал ее муж, а ради сохранения мира в семье Ника не считала вредным иногда приврать. Олег обнял жену и, щекотнув ей шею горячим дыханием, шепнул, что очень любит и, хотя весь день был рядом, ужасно соскучился. Она ответила неопределенным коротким смешком и, прижимаясь к нему, мельком подумала, что, несмотря на все свои неприятности, крупные и мелкие, она куда счастливее подруги, связанной странным контрактом и еще более странными собственными страхами. Еще раз она вспомнила о Наталье через полчаса, проваливаясь в глубокий блаженный сон. Та на миг приснилась ей в образе Герды, играющей с говорящими цветами в зачарованном саду, над которым не властно само время. В ярком коротком сне не было ничего страшного, но Ника тут же проснулась, как всегда просыпалась от кошмаров. «Эта часть сказки всегда меня пугала, – подумала она, переворачиваясь на другой бок и слушая дыхание спящего мужа. – Даже не знаю почему. Цветы рассказывают о мертвых… Старуха останавливает время в своем саду… Мне казалось, что именно там Герда была в наибольшей опасности, хотя в сказке только там ей ничто вроде бы не угрожало. Но это было слишком похоже на саму смерть!»

От мрачных мыслей ее отвлекло тихое, сонное всхлипывание сына – тот и во сне не переставал оплакивать тритона с оранжевым брюхом. Через минуту он затих, и вскоре в маленькой квартирке все спали.

Глава 2

Рабочее утро тридцать первого августа Ника через пять минут после прихода в редакцию окрестила безумным, а через пятнадцать назвала сумасшедшей саму себя – за то, что не догадалась прогулять такой заведомо пропащий день. Иностранный отдел журнала, в котором она работала третий месяц, с тех пор как сын пошел в ясли, был заражен школьной лихорадкой. Большая часть сотрудниц готовилась отправить чад за знаниями, а их бездетные коллеги и матери малолетних детей, поддавшись всеобщему возбуждению, тоже утратили интерес к работе. Ника тщетно пыталась работать, спрятавшись в своем уголке за монитором компьютера и парой цветочных горшков, символически отгораживающих ее «зону» от общего пространства офиса. Она старалась вдуматься в текст переводной статьи, но сбивал гул голосов, обсуждающих достоинства и недостатки школ, в которые должны были отправиться дети. Ника давала себе слово не слушать, но при этом машинально настораживалась, вылавливая из беспорядочного гомона интересную информацию. «Через какие-то четыре года это ждет и меня! – с ужасом думала Ника, возвращаясь к несчастной статье. – Алешка вырастет, не заметим! Свекровь права, мы с Олегом сумасшедшие фаталисты! Ребенку нужна будет своя комнатка, а чего стоит хорошая школа?! Вон, послушать только! Как мы выдержим? Справимся ли? Да, но другие-то выдерживают, значит, сможем и мы. Главное, не психовать заранее!»

Ее скромный рабочий энтузиазм разделял только случайно забредший в редакцию внештатный сотрудник, иногда писавший для журнала социально-психологические очерки. Он без труда выпросил себе соседний с Никой компьютер – его хозяйка тем временем яростно отстаивала перед подругами достоинства круглосуточных школ-пансионов – и теперь копался в архиве, отыскивая какой-то старый материал. С Никой они были знакомы шапочно, но когда он с ней заговорил, она сразу вспомнила его редкое имя.

– А у вас что, нет школьников? – спросил он, с интересом поглядывая на соседку, уткнувшуюся в компьютер.

– Лет через пять появятся. – Ника поправила сползшую на лоб косынку, в этот день оранжевую. Привычку носить косынки она привезла с собой еще из Питера, переняв ее у старшей сестры-художницы. Олегу эта мода нравилась. Он говорил, что жена в этих косынках поверх длинных русых кос, свободно падавших на спину, напоминает ему комсомолку времен нэпа. – Так что пока могу только посочувствовать подругам. А знаете, Ярополк, я хочу вас кое о чем спросить…

– Вообще-то Ярослав, – вежливо поправил тот и засмеялся, увидев ее смущение. – Ярополк – это псевдоним. Мне лично это имя больше нравится, да и всем моим знакомым девушкам тоже.

Тощий, подвижный, вечно облаченный в бесформенные штаны с накладными карманами и растянутые яркие свитера, ее собеседник напоминал скорее студента, чем практикующего психолога, всерьез занимающегося написанием научно-исследовательских статей. Для полноты образа не хватало лишь сползающих с носа очков, но, судя по всему, зрение у Ярослава было в порядке. В его первое появление Никино внимание привлек хруст – зашедший в редакцию гость непрерывно грыз громадное зеленое яблоко, а покончив с ним, достал из кармана второе. С тех пор, видя его, Ника каждый раз отмечала, что его вкусы не изменились – он по-прежнему истреблял яблоки в неограниченных количествах. Очередное лежало перед ним и сейчас – на этот раз красное, с блестящими боками, еще не надкушенное.

– Мне тоже кажется, что Ярополк интереснее, – решила она сделать комплимент. – Особенно для того, кто подписывается под статьями…

– Ну, мне до вас далеко! – Ярослав продолжал дружелюбно улыбаться. – Эника Елагина – вот что звучит! Ведь это не псевдоним?

– Нет, все правильно. В моем случае надо благодарить папу. Ему хотелось называть дочь Никой, но он считал, что это сокращенная форма, а полное имя Вероника мне не подойдет. Так что взял и придумал свое собственное, эксклюзивное. Спасибо, Земляникой не назвал!

– Наверное, назвал бы, если бы вы жили в Америке! – подхватил шутку Ярослав. – Там запросто называют детей Яблоками, например!

– А он и живет сейчас в Чикаго. – Ника снова отвернулась к монитору. – Кстати, откуда у вас такая любовь к яблокам? Только на моих глазах вы, наверное, килограммов десять съели!

– Приятно узнать, что ты кому-то небезразличен! – снова смутил ее веселый сосед. – Значит, для вас я – мужчина с яблоками. А вы для меня – девушка в платочке. По-моему, пора перейти на «ты»?

Она легко согласилась с его предложением, тем более что ей начинало казаться, что этот парень очень подходит для доверительного разговора, который ей не терпелось начать.

– Так вот, я тебя, как психолога, хотела спросить вот о чем. – Ника сделала знак подвинуться ближе, и заинтригованный Ярослав подъехал к ней в кресле на колесиках. – Представь себе ситуацию. Богатый загородный дом, с прислугой и охраной. В этом доме уже пять лет безвыходно живет женщина лет тридцати. Ее там держит муж, потому что не хочет отправлять жену в больницу. Он пытается скрыть ее душевное состояние даже от близких подруг и не пускает их общаться с женой. Все думают, что она живет в Испании. Он оплачивает ее личного психиатра, купил ей услуги компаньонки, чтобы жене не было одиноко. С женщиной пять лет назад что-то случилось, а что – даже эта компаньонка не знает. Она не выносит вида детей, даже собственных, так что те живут за границей. Вообще, не любит ничего, что касается замужества, беременности, это может нанести ей травму. Что ты можешь сказать обо всем этом?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация