Книга Лестница, ведущая вниз, страница 7. Автор книги Ольга Баскова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Лестница, ведущая вниз»

Cтраница 7

— Я слушаю, — томный женский голос на мгновение парализовал девушку.

— Простите, я могу поговорить с Дианой Полоцкой?

— Она вас внимательно слушает.

— Вас беспокоит, — Марина замялась, не зная, как представиться, — знакомая вашего мужа.

— Так, — голос на другом конце провода не дрогнул.

— Я живу с вашим мужем уже два года, — выпалила путана. — Он не любит вас и мечтает о разводе. Я считаю, вы не должны препятствовать нашему счастью. Кроме того, ваш муж — богатый человек и нуждается в наследнике, которого вы не можете дать. А я смогу это сделать. — Марина перевела дух. Последовавшая реакция собеседницы ее удивила.

— Простите, сколько вы с ним, девушка? Два года? А я тридцать лет, — Полоцкая усмехнулась. — Таких, как вы, у него вагон. Не обижайтесь на мои слова и не вешайте трубку. Верю: вы гораздо моложе и красивее меня, более сексуальны и способны подарить ему радости любви, чего не могу да и не хочу я. И даже при этом в его жизни вы всего лишь бабочка-однодневка. Валерий никогда не оставит меня. Нас связывает больше, чем красота, молодость, секс. Так что, милая, мне жаль вас. Придет время, и он вас бросит. О том, что он бросит меня, не может быть и речи. Об этом мечтали многие. И вы не первая, которая звонит мне по этому вопросу. Оттого я и не сержусь.

— Значит, вы не дадите ему развода? — Марина покрылась липким потом.

— Нет, дорогая, — стареющая жена была на редкость спокойна. — И он не уйдет от меня до самой смерти.

— Тогда ты умрешь, — девушка сорвалась на крик и бросила трубку.

Вечером пришел Валерий. После бурных любовных излияний она рассказала ему о разговоре с Дианой и заметила, как омрачилось его лицо.

— Кто тебя просит лезть в мою семью! — такого разгневанного Полоцкого она видела в первый раз. — Или тебе чего-нибудь не хватает?

— Мне не хватает тебя, — девушка прижалась к его плечу. — Я хочу открыто кричать о нашей любви. А остального мне не надо. Забери у меня деньги, драгоценности, наряды, но останься сам.

Валерий молчал.

— Разведись с Дианой, — продолжала Марина. — Я буду тебе хорошей женой, рожу ребенка… Ты никогда не пожалеешь.

Валерий резко встал с постели:

— Ты не поняла меня! — Он зло взглянул на любовницу. — Это закрытая тема. Я никогда не брошу жену и не женюсь на тебе. А если тебя что-нибудь не устраивает… — Он выразительно показал на дверь и стал быстро одеваться. — Если твои фантазии не пройдут, тебе придется покинуть мою квартиру. Завтра, придя сюда, я должен убедиться: либо тебя здесь больше нет, либо ты никогда не коснешься этой темы, — последние фразы доносились до нее уже из прихожей. Валерий ушел, а она осталась лежать на ложе любви, униженная, оплеванная, как никогда.

Больше разговор о Диане молодая любовница не заводила, но от мечты своей так и не отказалась. Сейчас, накладывая макияж перед зеркалом, девушка думала, как устала за эти два года, занимаясь любовью, а по сути развратничая со стареющим, угасающим мужчиной, почти импотентом. Все, что он ей дарил, она честно заработала. А еще заработала спокойную семейную жизнь. Поэтому Диана должна отступить, отпустить Валерия, живая или мертвая. Лучше мертвая.

Глава 4

Анатолий Иванович Махов сидел перед большим портретом сына с траурной лентой и печально смотрел на симпатичное детское, с большими ямочками, лицо юноши. Да, к сожалению, его Егорушка навсегда останется двадцатилетним. Пуля душмана оборвала его жизнь в день рождения.

— Егорушка, прости меня. — Слезы крупными каплями текли из глаз старика и падали в стакан с водкой и на кусок черного хлеба. — Я сделал все, что мог. И все равно не уберег…

Порой Махов мучительно завидовал жене, пережившей сына всего на пять лет: после его гибели она так и не оправилась. Он был единственным сыном у родителей, их надеждой, любимым, заласканным и при этом удивительно порядочным и отзывчивым. Анатолий Иванович верил: сейчас Егорушка добился бы в жизни многого. Если бы остался жив. Если бы тот человек, его бывший друг, сдержал обещание.

Этим человеком являлся не кто иной, как Беспалов, друг и соратник Махова сначала по заводскому цеху, а потом по институту. Надо отдать должное, он всегда был пробивным и умел достигать своей цели. Анатолий Иванович поражался: как его приятель в молодые годы успевал везде: и выпить, и с женщинами погулять, и, не перерабатывая, схлопотать грамоту. А впрочем, чему удивляться! Такие же, как он сам, и прикрывали негодяя. Махов вспомнил, как однажды взял вину друга на себя, потому что пожалел его, и потому что в данном случае Анатолию Ивановичу было легче выкрутиться: Беспалову же грозило общественное порицание, а он готовился вступать в компартию. Перед стариком всплыли давние картины: бывший друг чуть ли не на коленях благодарит его, говорит, что обязан до гроба, и клянется прийти на помощь в трудную минуту. Трудная минута действительно наступила, когда Егорушке исполнилось семнадцать и он заканчивал школу. Мальчик страдал аллергической астмой, и родители тряслись над ним с самого рождения. В армии юноша мог погибнуть. Институт или университет с военной кафедрой, безусловно, спас бы его. К этому времени Махов продолжал трудиться на заводе, а Беспалов занял кресло секретаря горкома партии. Анатолий Иванович никогда ни у кого ничего не просил. Однако с этой проблемой сам он справиться не мог. Беспалов решил бы этот вопрос в два счета. И Махов отправился к нему на поклон. Секретарь горкома тепло встретил старого друга, распил с ним бутылочку какого-то заморского вина и, записав данные Егора, сказал: «Дело сделано».

Двойка по сочинению ввергла семью Маховых в шок. Во-первых, Егор всегда хорошо писал сочинения, во-вторых, где же обещанная помощь? Мальчика явно срезали, никакой поддержки от высокопоставленной особы не было и в помине.

Махов позвонил Беспалову. Тот отсутствовал. Отбыл с дружественным визитом в какую-то африканскую страну. Тогда еще не поздно было разобраться со вступительными экзаменами в этом вузе или пристроить Егора в другой. Однако связаться с другом до осени Анатолий Иванович так и не смог. Черным туннелем замаячила армия. Отпустить туда сына для родителей было смерти подобно. Махов снова пошел на прием к Беспалову, брезгливо сжимая конверт с деньгами, накопленными на «Москвич», которые предусмотрительная жена Надежда заставила его взять. Беспалов принял его так же хорошо, как и в прошлый раз, посетовал, что Егор не поступил, честно признавшись: мол, забыл проконтролировать этот вопрос. Анатолий Иванович дрожащей рукой протянул конверт.

— Помоги, дружище, — его глаза покраснели, — нельзя нашему Егорке в армию.

Беспалов взглянул на подношение.

— Это от нас с Надей, в благодарность, — Махов не мог найти подходящих слов.

— Отшлепать бы вас хорошенько, — секретарь горкома рассмеялся, — да неудобно: взрослые люди. — Он взял деньги. — Ладно, ради Дианки беру, ей в Москве пригодятся, в МГИМО поступила, а там жизнь дорогая. — Филипп Григорьевич ударил приятеля по сгорбленным плечам. — Чего нос повесил? Все нормально с твоим отпрыском будет. Об армии забудь, а на следующий год готовьтесь к поступлению. Теперь эти вопросы я сам возьму под контроль.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация