Книга Страшная сказка, страница 41. Автор книги Елена Арсеньева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Страшная сказка»

Cтраница 41

Ольга Михайловна только плечами передернула, проходя мимо, но он совершенно точно, определенно, стопроцентно знал, что ей был приятен его ответ. Откуда? Неведомо. Но – знал!

Валентина Абдрашитова
Январь 2001 года, Северо-Луцк

Валентина никак не могла собраться с мыслями и найти нужный тон. Ее возмущало, что она лепечет жалким голоском, смотрит на Надежду снизу вверх (правда, по-другому смотреть на эту женщину с модельным ростом и на высоких каблуках Валентине было затруднительно при ее 165 сантиметрах роста и ботиночках на плоской подошве), ведет себя как просительница, в то время как права ее детей и в самом деле были беззаконно ущемлены! Тут должны быть какие-то исключения из правил, даже из закона, если речь идет о детях. Сейчас Валентина ругательски ругала себя за то, что ринулась из Нижнего, не подковавшись предварительно теоретически, не проконсультировавшись у хорошего юриста, чтобы спокойно поставить Надежду на место, процитировав ей соответствующие статьи Гражданского кодекса. Она знала, чуяла, что налицо какая-то махинация: внешне вполне благопристойная, легальная, а на самом деле – противозаконная. Вот ведь была, по сути дела, противозаконной формальная передача Алимом всего своего богатства Надежде, когда он решил баллотироваться в Госдуму. В декларации о доходах и имуществе он с тех пор мог указывать какие-то копейки и квартиру на Овражной. Определенно Алим был не полный дурак (хоть Васька и уверял, что он поразительно поглупел перед смертью, сделался истинно бешеным и сумасшедшим) и сохранил какие-то тайные рычаги влияния на Надежду, чтобы та не посмела присвоить его добро. Однако Алим умер, и Надежда теперь имеет все: и ночные клубы, и дом в окружении живописных яблонь, и черный «Мерседес», и жакетик из серебристой норки, и косметику от Элизабет Арденн или даже от Элен Рубинштейн. В то время как детям Алима не досталось ничего! И ей, Валентине, тоже никогда не пользоваться дороженными капсулками для избавления лица и век от морщинок, которые залегли там от множества пролитых по Алиму слез…

Она зло сморгнула эти предательски набежавшие слезы и повторила уже тверже:

– Я считаю, что права детей Алима должны быть соблюдены.

– Вы так считаете? – ясным, приветливым голосом повторила Надежда. – Очень может быть… А впрочем, что же мы разговариваем на холоде? – Она демонстративно передернула плечами, и наблюдательный Руслан тотчас распахнул перед нею дверцу «Мерседеса».

Надежда легко скользнула туда, сделав Валентине приглашающий жест, и та неуклюже влезла следом, слишком ошеломленная ощущением мягкой коричневой кожи – обивки сиденья, к которому прижались ее ношеное-переношеное пальтецо и потертый полиэтиленовый пакет с незамысловатым барахлишком, завороженная мягким урчанием мотора, блеском приборов на панели, стойким запахом Надеждиных духов (может быть, это даже был «Ангел», знаменитый «Ангел», а то и еще что-нибудь этакое, невероятное, неземное!), почти дружеской улыбкой «настоящей леди» – словом, слишком всем этим потрясенная, чтобы задуматься: а почему Надежде не пригласить ее в дом, если так уж не хочется мерзнуть?

«Может быть, она хочет отвезти меня в офис, показать какие-то документы?» – мелькнула мысль, и в это мгновение Руслан захлопнул за Валентиной дверцу, сел рядом с шофером – и автомобиль тронулся.

«Точно, в офис едем», – уверилась Валентина, радуясь своей догадливости, и взглянула на Надежду, ожидая, что та сейчас что-нибудь скажет, но лицо той приняло прежнее ледяное выражение. Она смотрела вперед неподвижным, ничего не выражающим взглядом, и Валентине стало холодно в этом пахнущем дорогой кожей и духами тепле – еще холоднее, чем на улице. Холод исходил от Надежды. «Вот уж правда что Снежная королева!» – зябко передернулась Валентина, косясь то на свою соседку, то в боковое окно, за которым проносились дома, деревья, улицы, автомобили, мелькали люди. Все имело какой-то темноватый оттенок, и Валентина вспомнила, что у «мерса» тонированные стекла. Значит, снаружи не видно, что происходит в машине…

Надежда сидела по-прежнему тихо и спокойно, сложив на коленях руки, обтянутые черными тонкими перчатками, Руслан не поворачивал свое ожесточенное, разбойничье лицо, да и шофер был занят лишь дорогой, однако Валентине вдруг сделалось жутковато.

– Куда мы едем? – решилась спросить она, и Надежда после крошечной паузы медленно повернула к ней голову.

– Как это – куда? На вокзал. У вас через сорок минут поезд. Кстати, Руслан, позвони Жене, чтобы оформила билет в СВ. Дайте-ка ваш паспорт.

– Что? – не веря своим ушам, робко переспросила Валентина, однако Надежда уже взяла с ее колен старенькую сумку – турецкую, ей сто лет в обед будет, «позолота» на замках давно облезла, ручка изолентой обмотана, – бесцеремонно открыла ее, брезгливо покопалась там и вытащила двумя пальчиками паспорт. Подала Руслану, который уже вкрадчиво бормотал что-то в трубку мобильника, и Валентина услышала:

– Записывай серию и номер. XVII-ТН, номер 567879, Абдрашитова Валентина Алексеевна. Ну, приветик, пока.

Он сунул трубку в карман, передал паспорт Надежде, та вложила его в сумку, снова поставила ее на колени хозяйки, – и только тут до Валентины наконец доехало:

– Как? Что происходит? Зачем мне билет? Поезд через сорок минут, значит, мы не успеем даже поговорить!

– Поговорить? – со скучающим выражением лица взглянула на нее Надежда. – О чем говорить? Ах да, о моей квартире. О правах ваших детей на нее. Да ну, бросьте. Какие могут быть права? К тому же Алим не раз публично выражал сомнение в том, что это его дети. Он вас, собственно, и бросил в свое время из-за того, что надоело кормить чужих сыновей.

Все это было такой несусветной чушью, звучало так глупо и неожиданно, что Валентина только и смогла пробормотать:

– Что?! – но ответа не получила, потому что автомобиль остановился.

Руслан вышел, открыл дверцу, подал руку Надежде, потом, обежав «Мерседес» с другой стороны, – Валентине.

Она машинально выбралась наружу, совершенно не в силах осмыслить происходящее. В памяти, подобно световым ударам стробоскопа, вспыхивала картинка: вот она подходит к окну своей пятой палаты в роддоме с Никиткой на руках – младенчиков только что принесли кормить, – а под окошком топчутся Алим с Сашкой. Отец привел сына поглядеть на новенького младшего братишку. Тогда была весна, но слякотная, студеная. Когда Сашка увидел маленький тугой сверточек с чернявой головой (Никита вообще очень похож на Алима, родился с такими же пронзительными черными глазами и густыми черными волосиками), у него ноги разъехались, и он свалился в лужу. Заревел – Валентина не слышала его плача, но она видела открытый в крике рот, зажмуренные глаза, и тут вдруг Никитка невесть с чего сморщился, раззявил свой крошечный беззубый ротишко и начал вякать, как бы жалея брата…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация