Книга Морской волк, страница 56. Автор книги Влад Савин, Борис Царегородцев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Морской волк»

Cтраница 56

Причем из высшего генералитета однозначно на стороне Сталина был один лишь Фрунзе, имеющий помимо поста наркомвоенмора (по-современному министра обороны) еще и громадный авторитет и популярность в войсках, как маршал Жуков в сорок пятом. И снимать с доски такую свою фигуру… Нет, в шахматах, бывает, жертвуют и ферзя, но за форсированный мат в энное число ходов — чего не было, так как прямой и немедленной выгоды от смерти Фрунзе Сталин не получил. Хотя в шахматах есть и «позиционная» жертва за улучшение позиции — но лишь пешки, а никак не ферзя!

Киров? А кто первым крикнул о том, что это сделал Сталин? Оказывается, Троцкий, благополучно пребывая в Мексике. Который, кстати, будучи еще в России, на пленуме ЦК, опять же объявил во всеуслышание, что он со своими сторонниками будет делать, когда захватит власть: расстреляет «эту тупую банду бюрократов, предавших революцию. Вы тоже хотели бы расстрелять нас, но не смеете. А мы посмеем».

«Эх, огурчики, помидорчики — Сталин Кирова пришил в коридорчике». Думаете, этот плод «народного творчества» созрел после, на кухнях, с оглядкой? Да нет — постарался Бухарин, «Коля Балаболкин». Что до Кирова — то он конкурентом Сталину не был, поскольку при всех своих качествах и заслугах за пределами Ленинграда был мало известен. Зато в Питере его влияние было абсолютным, а Ленинградская парторганизация была тогда крупнейшей в СССР, и она однозначно пошла бы за Миронычем. Что, кстати, было учтено в резолюции того самого съезда, действительно избравшего Кирова членом Политбюро ЦК, но «с оставлением на должности первого секретаря Ленинградского обкома»! То есть никаким ведущим партийным лидером Киров бы не стал, поскольку не должен был работать в Москве — а вот оппозиции его устранение было выгодно чрезвычайно.

Вообще, нравы тогда были — мама, не горюй! Женю Егорову (чьим именем названа улица в Питере), большевичку со стажем и сторонницу Сталина, на партийном собрании завода «Красный треугольник» избили так жестоко, «как даже жандармы не били». Старый большевик Смирнов (проспект имени Комиссара Смирнова в Питере тоже есть) открыто говорил знакомым: «Как это во всей стране не найдется того, кто решился бы его (Сталина) убить?» Мартемьян Рютин на очередной «тайной вечере» заявляет о необходимости «силой уничтожить клику Сталина и спасти дело коммунизма». Ну и куча тому подобных эпизодов.

И я лично этому верю, поскольку в курсантские свои годы застал еще конец 80-х в том же Питере — все эти «народные фронты», Казанку и посиделки на квартирах. Когда каждый знал лучше всех, как нам обустроить Россию — призывал к самым радикальным мерам, из которых самой мягкой было «сослать всю бюрократию на урановые рудники, пока они там не загнутся». Это было с нами, людьми из мирных и сытых восьмидесятых. Что же думали, говорили и готовы были совершить те, кто только что пережил мировую войну, революцию и гражданскую — люди, привыкшие решать все проблемы с помощью нагана? Который, кстати, тогда был в кармане у каждого второго, не считая каждых первых. Ясно, как!

«На ленинградской табачной фабрике собрались сторонники „линии Сталина“ под председательством С. А. Туровского. Ворвались оппозиционеры под командованием бывшего эсера Баранова, собрание разогнали, а Туровского избили рукояткой нагана».

Что-то не похоже на железную диктатуру, где вся оппозиция, которая пока на свободе, сидит тихо-тихо, как тараканы за плинтусом!

И ведь все за светлое будущее, за коммунизм. Вот только понимают его по-разному. И считают правильным убить того, кто понимает иначе, чтоб не мешал!

Да ведь и реальных врагов хватало! Настоящих вредителей, шпионов, диверсантов — меньше, конечно, чем туда приписали расстрелянного народа, может, даже намного меньше, но ведь они однозначно были! Потому что совсем недавно закончились революция с гражданской, то есть смена власти с переделом собственности, и образовалась туева куча «бывших» — людей, потерявших все, или почти все. Плюс враждебное окружение превосходящих по силе держав. Если в девяностые по России болтались толпы представителей всяких там «фондов» и «некоммерческих организаций», получавших зарплату в ЦРУ, а через границу целыми бандами набегали нанятые америкосами боевики, то что же творилось в двадцатые-тридцатые?

А затем пришел лесник — и разогнал всех. Здравствуй, тридцать седьмой!

Причем лекарство оказалось еще хуже болезни. Процесс пошел неуправляемо — помня, опять же, восьмидесятые, могу поверить, что ко всяким разговорам, а то и составлениям планов, созданием всяких «союзов» и «фронтов» оказались причастны очень многие. Плюс — банальный оговор, зависть, меркантилизм. Плюс — «палочная система», так знакомая нашим ментам. Плюс — очень может быть, реальные дела в нашей армии.

Как раз в то время: «Гренада, Гренада моя!», бои под Мадридом, строки Хемингуэя, отвага интербригад. И тупой тиран Сталин, по возвращении пустивший под нож наших героев той войны, летчиков, танкистов, моряков, уже закаленных в огне. А также Михаила Кольцова, в «шпионаж» которого можно поверить разве что в белой горячке.

А что вообще Испания тогдашняя собой представляла помимо революционной романтики? Поближе взглянем — да тут жарче, чем в аду! Жуткий котел смуты, непрерывно кипящий еще с тридцать первого. Основных политических партий целых восемь. Причем монархических две — каждая со своим кандидатом, друг друга ненавидят круче, чем буржуазия и пролетариат. Еще сепаратисты в Каталонии и у басков и куча партий поменьше. Две партии буржуазных, которых циники именуют бандами, также люто воюют друг с другом. Только до тридцать шестого 269 громких политических убийств — а сколько было «не громких»! — и 1287 попыток таковых же.

Самая массовая партия — анархисты. Лучшие друзья второй по массовости — троцкистов, и этим все сказано. Сколько в СССР тогда полагалось за троцкизм? Десять лет без права переписки? Коммунистов мало, всего-то тридцать тысяч. Но у них железная организация и дисциплина, и потому они играют роль, соизмеримую с двухмиллионными анархистами.

А бардак вообще страшный. Так называемый Народный фронт это вообще черт-те что, никто никому не доверяет, все угрожают друг другу оружием, баски и каталонцы согласны воевать лишь у себя дома; принять хоть какое-то общее решение — это такой геморрой с демократией и обсуждением в газетах! Где сегодня наступать будем — за, против, воздержались? А враг тоже газеты читает, благо и язык тот же. Дальше объяснять?

И каким местом надо было думать, чтобы до победы орать о будущей коллективизации? Вкупе с разрушением церквей — как это должны воспринимать крестьяне? Ясно как — вот вам и армия Франко (кстати, ее элита, «марокканцы», это полный аналог наших «афганцев» — не арабы, а колониальные войска, из испанцев же, ведшие против тех же арабов уже десятилетнюю войну), поначалу весьма малочисленная, разбухает как на дрожжах, и свои бегут туда же или массово дезертируют по домам, и в спину стреляют вовсю.

А уж терпимость — прям как при дерьмократии. Поймали кого-то в работе на врага — пальчиком погрозили, и служи дальше на том же посту, лишь не попадайся больше. Блин!

Самое смешное, что будь во главе коммунисты — быть бы Испании социалистической страной! Они бы и железный порядок с дисциплиной навели, как в нашу Гражданскую. И свои же лозунги подальше упрятали в интересах дела, как у нас и «декрет о земле», и нэп; после победы — ну, будем посмотреть, быть колхозам и церквям? А уж с врагами — до ближайшей стенки! Но был всего лишь Народный фронт.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация