Книга Доктор Данилов в сельской больнице, страница 49. Автор книги Андрей Шляхов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Доктор Данилов в сельской больнице»

Cтраница 49

— Да-а-а, — протянул он, поднимаясь по лестнице, а, войдя в комнату Данилова, повторил: — Да-а-а… Это не «Марриотт Гранд-Отель»!

— Подобные намеки в отношении чужого жилья по меньшей мере бестактны, молодой человек, — строго сказал Данилов. — Да, это не «Марриотт Гранд-Отель», а общежитие монаковских эскулапов, и что с того?

В наказание смущенного Никиту отправили за водой.

— Не ищи в туалете кулер, — мстительно сказал Данилов, — там его нет. Наливай прямо из крана.

— Да я просто так… — попытался оправдаться Никита, пунцовея от смущения, — …без всякой задней мысли…

— Я — тоже, — ответил Данилов. — Я задом думать вообще не умею, и поэтому у меня таких мыслей не бывает.

— В тебе проснулся местечковый патриотизм, — сказала Елена, когда Никита вышел из комнаты, — вот уж не ожидала.

— Никакого патриотизма, — покачал головой Данилов. — Просто какой смысл сравнивать мое скромное жилище с фешенебельным отелем? И вообще, как приползешь сюда после нескольких суток работы, упадешь в кровать, иногда даже не раздеваясь… Какие там гранд-отели? Нет ничего лучше моего скромного жилища…

— Особенно если выключить мобильный, чтобы никто не мешал, — добавила Елена.

— Не поможет — пришлют гонца. Бывало такое. Поэтому я предпочитаю спать там, где работаю, так проще. И только иногда, когда обстановка более-менее нормализуется… Слушай, а я ведь не рассказал тебе о наших интернах! Это нечто! Два совершенно восхитительных молодых человека с врачебными дипломами и абсолютно незамутненными умами…

Рассказ о них растянулся на два часа. Потом была прогулка до станции и недолгое прощание на фоне подъезжающей электрички.

— Несмотря ни на что, я люблю тебя, Данилов, — сказала Елена.

— Взаимно. — Данилов скромно поцеловал ее в разрумянившуюся от мороза щеку. — Только я люблю не несмотря ни на что, а вопреки всему.

— А у вас здесь хорошо, — встрял Никита. — Надо будет летом приехать, в купальный сезон.

— Очень надеюсь, что летом меня здесь уже не будет, — сказал Данилов и за неимением под рукой чего-то деревянного трижды постучал себя по лбу костяшками пальцев.

— Я тоже, — сказала Елена и вошла в вагон.

— Всего хорошего! — Никита последовал за ней.

На обратном пути на Данилова нахлынула вдруг такая тоска, что хоть волком вой. Возвращаться в общежитие не хотелось, хотелось общения и, возможно, добавить грамм двести к перцовке, выпитой днем в кафе. «Вольдемар, не распускайся!» — скомандовал себе Данилов, проходя мимо магазина. По возвращении домой он сделал себе крепчайшего растворимого кофе (пять ложек с верхом на чашку) и долго сидел в кресле, глядя в расписанное морозными узорами окно, размышляя обо всем и в то же время ни о чем. Мысли лениво-умиротворяюще перекатывались в голове, Данилов незаметно заснул в кресле и проспал в нем до утра крепким и безмятежным сном праведника. Во сне он гулял с Еленой по Чистым прудам, ели мороженое, много смеялись, дело было не зимой, а летом, и не сейчас, а когда-то давно, когда они в силу возраста были перманентно беззаботными.

Глава шестнадцатая
ЖРЕЦ АНУБИСА [8]

— Я хочу научиться ставить подключичку! — объявил Тимошин.

Данилов подумал о том, что этому надо было учиться раньше, еще в институте. Словно угадав его мысли, Тимошин добавил:

— Учиться же никогда не поздно, правда?

— Тренируйтесь на трупах, — ответил Данилов. — Когда увижу, что умеете, пущу к живым.

Пункция и катетеризация подключичной вены — манипуляция, выполняемая вслепую, без визуального контроля продвижения иглы в тканях. Осложнения могут быть разными: перфорация подключичной вены, ранение легкого с развитием пневмоторакса, воздушная эмболия сосудов и много чего еще. Толкового врача, хорошо знающего топографическую анатомию, можно научить ставить подключичку сразу по живому, но таким раздолбаям, как Тимошин и его приятель Калымов, было положено учиться на трупах.

Тимошин, разумеется, сказал, что хочет начать учиться прямо сейчас. Данилов посмотрел на часы и ответил, что может отпустить минут на сорок — час. Тимошин вернулся через пять минут.

— Заблудились? — спросил Данилов.

Вообще-то на территории Монаковской ЦРБ нельзя было заблудиться, это вам не Первая градская больница, но Тимошин вполне мог заблудиться и в трех соснах.

— Там забастовка, — развел руками Тимошин.

— Что?!

— Никаких вскрытий, никаких тренировок на трупах.

— Кто вам об этом сказал?

Сотрудники больницы иногда разыгрывали интернов, потешаясь над тем, насколько они далеки от медицины. Некоторые шутки удавались, другие не очень. Забастовка в морге — довольно прикольный розыгрыш.

— Мужчина, которого я там встретил. Лысый такой, невысокий, малость «датый»…

Единственный врач-патологоанатом, он же — заведующий патологоанатомическим отделением Монаковской ЦРБ Максим Артемович Ракитянский, иронично называвший себя «жрецом Анубиса», пил понемногу, но постоянно. Об этом знали все, но Максим Артемович деликатно пытался скрыть свой порок (когда-то он пытался даже бороться с ним, но быстро признал свое поражение) при помощи закуски — корочки ржаного хлеба, когда с куском колбасы или сала, когда и без, но непременно с чесноком. Жевательные резинки и всякие леденцы, освежающие полость рта, Максим Артемович игнорировал, утверждая, что жвачки вытягивают из зубов пломбы, а от леденцов развивается кариес. Чеснок же организму никакого вреда не наносит, а убивает все вредные микробы. Впрочем, в тех количествах, которые поедал Ракитянский, чеснок, наверное, был способен убить и лошадь, если бы ей пришло в голову питаться чесноком.

У патологоанатомов тяжелая работа, они ежедневно имеют дело со смертью, ни на минуту не забывая о бренности всего сущего, но есть в их работе и преимущества, главное из которых перевешивает все недостатки. Пациентам патологоанатомов совершенно начхать на то, как доктор выглядит и чем от него пахнет — дорогим одеколоном или чесноком, и насколько твердо он стоит на ногах. У них уже другие интересы, в горних сферах.

Максим Артемович существовал в полной гармонии с окружающим миром. Это удается только маленьким детям и убежденным холостякам, да и то не всегда. Его ценил главный врач (было за что — грамотный специалист), любили коллеги и просто обожали подчиненные. За пределами больницы Максима Артемовича уважали за умение выдуть залпом из горла бутылку водки и энциклопедические футбольные познания (Максим Артемович был не только страстным болельщиком, но и настоящей копилкой сведений).

Гармония длилась бы вечно, если бы в один прекрасный зимний день Максима Артемовича не угораздило схлестнуться с заведующей терапевтическим отделением поликлиники Ириной Валентиновной, женщиной очень красивой и темпераментной, но не очень умной.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация