Книга Пока еще жив, страница 40. Автор книги Питер Джеймс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Пока еще жив»

Cтраница 40

Внезапно на площадку перед Бурнером вылетели, развернулись и, демонстрируя идеальную синхронизацию, застыли, оставив между собой достаточно широкие промежутки, три черных «ренджровера».

Под треск и вспышки фотокамер Бурнер шагнул к ближайшему, но, прежде чем успел его достичь, передняя и задняя дверцы распахнулись, и перед ним появились четыре устрашающего вида громилы. Все за шесть с лишком футов ростом, все в одинаковых черных костюмах и белых рубашках с узкими черными галстуками, с микрофонами на ухе и в солнцезащитных очках с широким охватом. Общим у всех четверых было и кажущееся отсутствие шеи — голова как будто сидела непосредственно на плечах.

Второй набор великанов в черных костюмах высыпался из другой машины. Выбравшегося из третьей машины белого мужчину лет тридцати пяти, среднего роста, в темном костюме и галстуке сопровождали три серьезного вида женщины, лет тридцати с небольшим, как решил для себя швейцар с цепким, внимательным взглядом.

— Здравствуйте, джентльмены! — обратился Бурнер к первой группе.

Один из громил, рядом с которым Кинг-Конг показался бы цирковым карликом, посмотрел на него сверху вниз.

— Эт’ Гранд? — спросил он с сильным американским акцентом.

— Он самый, сэр, — приветливо ответил швейцар. — Хорошо долетели?

Человек из третьей машины направился прямиком к Бурнеру. Волосы у него были иссиня-черные и зализаны назад, а разговаривал он уголком рта и с резким акцентом. Швейцару он напомнил одного из его любимых голливудских артистов, Джеймса Кэгни.

— Мы тут как передовая группа охраны Геи. О багаже позаботитесь?

— Конечно, сэр.

Американец сунул ему в ладонь пачку банкнот. Уже позже, пересчитав бумажки, швейцар понял, что получил тысячу фунтов. В вопросе о чаевых Гея всегда исходила из того, что платить надо много и вначале. На ее взгляд, тянуть до последнего дня бессмысленно и вредно. Хочешь, чтобы тебя хорошо обслужили, заплати сразу.

В отель телохранители входить не стали, но выстроились у вращающихся дверей — по четыре с каждой стороны.

Несколькими секундами позже собравшаяся через дорогу толпа разразилась приветственными криками, а репортеры снова защелкали фотокамерами. Черный «бентли»-седан выкатился на площадку перед отелем и четко занял место между первым и вторым «ренджроверами».

Колин Бурнер тут же устремился к машине, но четыре охранника, блокировав подходы, оказались проворнее. Один из них открыл заднюю дверцу. Секундой позже на помощь им подоспели двое громил из другой четверки. Звезда и ее сын вышли из салона под ослепляющий залп фотовспышек и крики папарацци: «Гея!», «Гея, сюда!», «Гея, привет!», «Сюда, Гея!», «Гея, дорогая, мы здесь!».

Она была в элегантном костюме из верблюжьей шерсти и с улыбкой на лице; мальчик — в мешковатых джинсах, серой футболке с эмблемой «Лос-Анджелес Доджерс» — хмурился. Повернувшись к фотографам и шумной толпе за дорогой, Гея помахала им и тут же скрылась из вида, взятая вместе с сыном в кольцо телохранителей. Группа миновала восторженных поклонников с конвертами от дисков и буклетами, прошуршала через вестибюль и устремилась прямиком к лифтам.

Никто из ее свиты не обратил внимания на худощавого, мертвенно-бледного мужчину в затрапезном сером пиджаке и кремовой рубашке, стоявшего в сторонке с газетой в руках и, очевидно, ждавшего то ли приятеля, то ли такси.

А вот он заметил все.

46

— Ты что, упал с велосипеда? — спросила Энджела Макнил, прижимая к груди тоненькую папочку.

Эрик Уитли, сидевший в своем похожем на склеп офисе, пребывал в нервно-возбужденном настроении. Сегодня все шло не так. Все. Он собирался прийти раньше обычного, чтобы и уйти немного раньше, но вместо этого, впервые за все время работы в этой бухгалтерской фирме, опоздал.

И вот теперь его отрывают от ланча. Эрик Уитли терпеть не мог, когда ему мешали есть. Прием пищи он считал делом личным и даже интимным.

Сэндвич с тунцом и тонко порезанным помидором на кусочке цельнозернового хлеба, уже надкушенный, лежал на вскрытой упаковке. Рядом — батончик «твикс», яблоко и бутылка газированной воды. Тут же газета, брайтонский «Аргус», с броским заголовком на первой странице «Брайтон сходит с ума по Гее!».

— Нет, не упал. Я никогда еще не падал с велосипеда. По крайней мере, очень давно.

Эта женщина появилась здесь недавно. Профессиональный бухгалтер, овдовевшая два года назад, она уже некоторое время пыталась подружиться с Эриком, единственным в фирме мужчиной. Ничего привлекательного в нем не было, но она чувствовала, что он тоже одинок. Может быть, они сошлись бы, ходили иногда в театр, на концерты. Но как же трудно понять Эрика Уитли! Из коротких разговоров с ним Энджела Макнил знала, что он не женат и подружки у него вроде бы тоже нет. Гей? Нет, не похоже. Она провела пальцем по щеке, там, где у него красовалась царапина.

— Что случилось?

— Кот, — коротко объяснил Эрик Уитли.

Она улыбнулась.

— У тебя есть кот? И у меня тоже!

Эрик снова взглянул на сэндвич. Хотя бы ушла поскорее — он пропустил завтрак и очень проголодался.

— Да, есть.

— А что за кот? Какой породы?

— Той, что царапается.

— Ты такой забавный! — Она усмехнулась, протиснулась между каталожным шкафом и письменным столом и положила папку на стол. — Мистер Филайн просил узнать, не сможешь ли ты составить месячный отчет по «Роусон текнолоджи». Нужно как можно скорее. Сегодня успеешь?

«Все что угодно, только бы ты оставила меня в покое», — подумал Эрик Уитли и кивнул:

— Да.

И все равно она не уходила.

— Тебе камерная музыка нравится? В воскресенье в Соборе концерт, и подруга дала мне несколько билетов. Я к тому, что если ты ничем таким не занят…

— Не нравится. Но за предложение спасибо.

Она посмотрела на газету.

— Только не говори, что ты поклонник Геи Лафайет?

Он помолчал, думая, как ответить так, чтобы поскорее от нее избавиться.

— Вообще-то да. Я большой ее поклонник.

— Серьезно? И я тоже.

Он едва не застонал от досады.

— Ну вот. Кто бы мог подумать, да?

Она посмотрела на него уже другими глазами:

— Ну и ну. А ведь ты, Эрик Уитли, та еще темная лошадка!

Его уже распирало от раздражения. Да как же, черт возьми, избавиться от этой проклятой женщины! Он натужно улыбнулся:

— Грешки ведь за каждым водятся, да?

— Да, точно. Это ты верно сказал. Грешки за каждым водятся. За каждым, да?

Он поднес палец к губам:

— Только никому не говори.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация