Книга Записки сиротки, страница 14. Автор книги Лидия Чарская

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Записки сиротки»

Cтраница 14

Вдруг совсем близко, рядом со мной появилась длинная, острая морда с двумя сверкающими углями вместо глаз и оскаленными зубами. В ту же минуту раздался чей-то страшный крик и все смешалось.

Я потеряла сознание.

Глава шестая
СПАСЕНЫ. ДАЛЬНЕЙШИЙ ПУТЬ. НА НОВОСЕЛЬЕ

Я очнулась в незнакомой комнате, на большом бархатном диване, подле бледной и испуганной Лизочки.

Передо мной стояла тетя и подавала мне рюмочку с лекарством.

— Прими валерьяны. Катюша! Слава богу, очнулась, девочка! — ласково говорила она.

— А где же волки? — испуганно и недоумевающе спросила я.

— Эх, что выдумала! Давно отстали. Как зажгли пучок сена да бросили в самую стаю — они и отстали, — весело говорил дядя. — Волки огня боятся! Ну, слава богу, было да сплыло. Вот Яшук у нас герой. Он так того серого долбанул по голове прикладом, что у того желанье пропало заглядывать в кибитку!

— А где же мы? — спросила я.

— На железной дороге. Мы вас с Лизочкой сюда привезли в обмороке… Эх вы, девочки… — насмешливо протянул Яша, гордый похвалой дяди и точно выросший на целую голову после своего геройского поступка.

Лизочка молча улыбнулась. Она пила сахарную воду и была такая бледная после пережитых страхов.

— Вот няне-то расскажем! Они там в Петербурге с Маврушей и не подозревают о наших происшествиях, — говорила тетя веселым и беззаботным голосом, стараясь успокоить нас после страшной ночи.

Но я видела, что сама она очень взволнована, и к тому же я не забыла того страшного крика, который вырвался из ее груди при появлении у нашего возка волка. И я молча поймала ее белую дрожащую руку и крепко прижалась к ней губами.

— Катюша, — удивилась она, — что с тобой, детка?

— Ах, тетя, — вырвалось у меня с горячими слезами, — я так люблю всех вас и так рада, что все вы целы и невредимы.

И мы обнялись крепко-крепко…

С этой минуты тетя, кажется, еще больше привязалась ко мне.

Мы были уже на платформе, успокоенные и одетые, когда подкатил громадный локомотив с длинным хвостом вагонов. Поезд стоял всего пять минут. Поднялась давка и суматоха. Дядя с трудом отыскал место и усадил нас в вагон.

Здесь царствовал полумрак от зеленых занавесок, затянувших фонарик… Отовсюду слышалось храпение спящих пассажиров.

Тетя наскоро устроила нам постели на мягких диванах и помогла нам раздеться и улечься поудобнее. Едва только голова моя опустилась на подушку, как я почувствовала страшное желание спать… Поезд медленно, казалось мне, катился по рельсам и выстукивал колесами какую-то однообразную песенку. Меня чуть-чуть покачивало на мягком диване, и я скоро заснула крепким, сладким сном без всяких снов и видений.

Быстро и незаметно прошло наше путешествие. Первое лицо, которое я увидела, выходя из вагона на знакомом уже мне петербургском вокзале, — была няня.

Она крепко-крепко поцеловала всех нас, в то время как мы, перебивая друг друга, старались как можно скорее передать ей наше дорожное приключение с волками.

У подъезда вокзала мы сели в большую извозчичью карету, чтобы ехать в приготовленную для нас няней квартиру. Лизочка и Яша, не видавшие никогда Петербурга, так и прильнули к замерзшим окнам, разглядывая высокие здания, красивые магазины и торопливо снующую толпу. Как странно было им увидеть после маленького захолустного городишки этот большой, нарядный и шумный город.


Записки сиротки

Проехав целый ряд улиц, наша карета остановилась перед подъездом большого четырехэтажного дома. Швейцар с очень важным и серьезным лицом помог нам выйти и взять вещи.

— В третий этаж налево, — говорила няня, подъехавшая с вещами несколькими минутами раньше и встречавшая нас у подъезда.

Мы наперегонки пустились по широкой лестнице и через минуту звонили у обитой черной клеенкой двери.

— Приехали, приехали! — громко и весело встретила нас толстая Мавруша. — А мы-то уж тут прибрались кой-как с нянюшкой!

Большая и светлая квартира показалась нам сначала малоуютной: в ней не было расставлено мебели; кое-как ютились по стенам те немногие диваны и кресла, которые были привезены из Т. Новую мебель дядя боялся покупать заочно. Но наша с Лизой комнатка, оклеенная розовыми обоями, оказалась очень веселенькой и светлой.

Две беленькие, чистенькие кроватки были заботливо застланы няней для ее маленьких баловниц. Но кто был в восторге — так это Яша! В Т. у него не было своего уголка, спал он у дяди в кабинете, а учил уроки в нашей детской. А здесь баловница-няня приготовила ему комнатку, хотя и очень маленькую, но все-таки «свою собственную», где бы он мог играть и заниматься.

— Доволен ли, Яшенька? — спросила его тетя, видя, как заискрились его повеселевшие глазки.

— Ах, тетя, ax! — мог только выговорить мальчик, не зная, кого броситься целовать прежде: тетю ли, приказавшую няне найти квартиру с лишней комнаткой, или няню, так хорошо исполнившую тетино желание!

Глава седьмая
В НОВОМ ГНЕЗДЫШКЕ. НЯНИН СЮРПРИЗ

— Лизок, подай-ка молоток и гвозди, куда она положила темные шторы?

С этими словами дядя влез на табурет, поставленный на большой обеденный стол, чтобы ввинтить крюк в потолок для большой висячей лампы.

Столовая была уже совсем устроена и выглядела очень уютной. Гостиная тоже была прехорошенькая.

Целую неделю дядя и тетя ходили по магазинам и возвращались с руками, полными покупок. В наших комнатах сновали обойщики и поминутно раздавался стук молотка. Мы, дети, помогали чем могли, особенно старались мы с Лизочкой расставлять мебель.

Когда комнаты были убраны, последний гвоздик вбит, последняя штора повешена, — дядя пригласил приходского священника отслужить молебен в новой квартире. И няня, и Мавруша пришли в гостиную, где был покрыт белой скатертью ломберный столик и расставлены на нем образа в серебряных ризах.

Мне напомнило это другую картину… другую комнатку, где также пел священник и подтягивал ему низкий бас причетника… Вспомнила я покойную маму… и что-то теплое и хорошее наполнило мое сердечко.

Я оглянулась на няню. Она горячо молилась, кладя земные поклоны и крестясь широким крестом… Вероятно, молитва приносила ей большую радость и утешение, потому что лицо у нее было такое светлое и умиленное, каким я не видела его никогда…

На другой день Яша должен был идти в первый раз в гимназию.

— Что, трусишь? — спросил его за чаем дядя.

На что он храбро ответил:

— Нет, дядечка, не в первый раз!

И действительно, Яше нечего было бояться: учился он очень хорошо и в его ранце лежал самый лучший отзыв прежнего инспектора и учителей об его примерном поведении и успехах.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация