Книга Скелет в шкафу, страница 10. Автор книги Энн Перри

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Скелет в шкафу»

Cтраница 10

Королева могла оказывать почести Флоренс Найтингейл, но медицинские учреждения отнюдь не приветствовали молодых женщин, мечтающих о реформах, и Эстер быстро в этом убедилась, встретив повсюду тупое и яростное сопротивление.

Видеть это было тем более мучительно, что хирургия в последнее время сделала гигантский шаг вперед. Вот уже десять лет, как в Америке успешно применяли анестезию. Чудесное открытие! Теперь стало возможно то, о чем до сих пор и мечтать не приходилось. Разумеется, блестящий хирург мог и раньше ампутировать конечность: от него требовалось рассечь плоть, артерии и мышцы, распилить кость, прижечь культю и зашить в течение сорока или пятидесяти секунд. Роберт Листон, самый проворный из них, был способен всего за двадцать восемь секунд ампутировать ногу, сгоряча отмахнув заодно пару пальцев у ассистента и фалду фрака у приглашенного на операцию восторженного зрителя.

Но боль, которую приходилось испытать при этом пациенту, была невыносима. К тому же за операции внутренних органов не брался никто: в мире не нашлось бы веревки, которая удержала бы оперируемого на столе в неподвижном состоянии, давая возможность хирургу работать ножом с должной точностью. Хирургия вообще не считалась уважаемым занятием. Фактически хирурги приравнивались к цирюльникам; и в тех и в других ценились, скорее, быстрота и твердость рук, нежели глубина познаний.

Теперь же, после внедрения анестезии, становились возможными не только ампутация раненой или обмороженной конечности, но и такие сложнейшие операции, как удаление пораженного внутреннего органа. Можно было, например, спасти этого мальчика, уже засыпающего на руках Эстер. Лицо его горело, он свернулся калачиком и притих.

Эстер еще продолжала его укачивать, когда в палату вошел доктор Померой — невысокий, рыжеватый, с аккуратно подстриженной бородкой. Он явно собирался кого-то оперировать: на нем были старые темные брюки — все в пятнах запекшейся крови, сорочка с разорванным воротом и привычный старый жилет, также весь перепачканный. Впрочем, в таком виде работали все хирурги — какой смысл портить хорошую одежду!

— Доброе утро, доктор Померой, — быстро сказала Эстер. Ей нужно было обратить на себя внимание хирурга, поскольку она не теряла надежды убедить его прооперировать мальчика на этой неделе, а еще лучше — немедленно. Эстер знала, что шансы на успех весьма средние — сорок процентов больных гибли вследствие занесенной в ходе операции инфекции. Но иного выхода не было — мальчик чувствовал себя все хуже и слабел день ото дня. Эстер заставляла себя быть вежливой, даже почтительной, но давалось ей это с трудом. Она понимала, что доктор Померой весьма искусный хирург, но как человек он был ей неприятен.

— Доброе утро, мисс… э… — Он сделал вид, что удивлен ее присутствием в палате, хотя Эстер работала здесь уже никак не меньше месяца и неоднократно беседовала с доктором Помероем на повышенных тонах. Вряд ли он забыл эти стычки. Просто он не одобрял, когда медсестры первыми заговаривали с врачом. Каждый раз, сталкиваясь со столь вопиющим нарушением субординации, он бывал недоволен.

— Лэттерли, — подсказала она и едва удержалась, чтобы не добавить: «Я не меняла фамилию со вчерашнего дня, да и вообще ни разу не меняла».

Фраза уже вертелась на кончике языка, но судьба ребенка была для Эстер важнее собственного самолюбия.

— Да, мисс Лэттерли, что у вас? — Произнося слова, хирург смотрел не на нее, а на койку напротив, где с беспомощно открытым ртом лежала на спине немощная старуха.

— У Джона Эйрдри продолжаются боли, и состояние его не улучшилось, — как можно вежливее проговорила она, стараясь придать голосу больше мягкости. Неосознанно она прижала ребенка к груди. — Мне кажется, его еще можно спасти, если прооперировать в ближайшее время.

— Джон Эйрдри? — Доктор Померой взглянул на Эстер и нахмурился.

— Ребенок, — произнесла она сквозь зубы. — У него воспален плечевой сустав. Вы должны вырезать опухоль.

— В самом деле? — холодно переспросил хирург. — А где вы получали ваш медицинский диплом, мисс Лэттерли? Вам никто не давал права что-либо мне советовать. И я не раз уже напоминал вам об этом.

— Диплом я получила в Крыму, сэр, — немедленно отозвалась она, не опуская глаз.

— Ах вот как? — Он засунул руки в карманы. — И часто вам приходилось иметь дело с детьми, у которых воспален плечевой сустав, мисс Лэттерли? Я знаю, это была нелегкая кампания, но неужели нашей стране пришлось настолько туго, что в армию призывали пятилеток! — Он улыбнулся — тонко и самодовольно. Затем решил добавить еще одну колкость: — Но если дело обстояло так плохо, что уже и женщинам пришлось изучать медицину, то Англия переживала поистине трудные времена.

— Полагаю, вас здесь часто вводили в заблуждение, — парировала она, вспомнив восторженную и слащавую ложь, которую печатали о Крымской войне все газеты — с тем чтобы спасти авторитет правительства и генералитета. — Но нашу помощь там ценили высоко, да и здесь тоже, если помните. — Эстер намекала на почести, оказанные Флоренс Найтингейл, и они оба прекрасно это поняли. Незачем было даже называть имя.

Доктор Померой моргнул. Ему не нравились восторги и шумиха, которыми окружили эту женщину простолюдины в мундирах, очевидно не видевшие никого более достойного. Медицина держится на высоком мастерстве и знаниях, а не на случайно приобретенном опыте.

— Тем не менее, мисс Лэттерли, мисс Найтингейл и ее помощницы, включая вас, были не более чем дилетантками. Ими вы и останетесь. В стране нет и, похоже, не будет ни единой медицинской школы, которая принимала бы женщин. Боже правый! Лучшие университеты до сих пор не принимают даже людей иного вероисповедания! Что уж там говорить о женщинах! Да и кто, скажите мне, позволил бы им практиковать? Вы бы лучше приступили к своим непосредственным обязанностям! А свое мнение будьте любезны держать при себе! Сделайте перевязку миссис Уорбертон… — Лицо его сморщилось от гнева, поскольку Эстер не двинулась с места. — И положите наконец этого ребенка! Если вам нравится нянчить детей, выходите замуж и заведите своих, а не сидите здесь, как кормилица. Принесите чистые бинты, чтобы я мог осмотреть миссис Уорбертон. И захватите немного льда. Кажется, у нее жар.

Эстер оцепенела от бешенства и беспомощности. Хирург обращался к ней свысока, не скрывая презрения. Конечно, можно высказать этому человеку в глаза все, что она думает и о нем, и о его самомнении, но тогда они стали бы навсегда злейшими врагами. И возможно, он назло ей откажется оперировать Джона Эйрдри.

Усилием воли Эстер подавила раздражение, и достойный ответ так и остался при ней.

— Когда вы собираетесь оперировать мальчика? — спросила она вместо этого, глядя хирургу в глаза.

Он слегка покраснел. Что-то в глазах сестры приводило его в замешательство.

— Я еще утром решил, что прооперирую его сегодня, мисс Лэттерли. Так что ваши советы несколько запоздали, — солгал он, но Эстер даже виду не подала, что раскусила его.

— Уверена, вы, как всегда, приняли верное решение, — подыграла она ему.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация