Книга Зловещий шепот, страница 9. Автор книги Джон Диксон Карр

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Зловещий шепот»

Cтраница 9

Двое младших детей побежали обследовать башню. Когда мы с Гарри шли из лесу, я еще не успел заметить девочку в дверях башни, которая указывала рукой наверх и продолжала кричать пронзительно и отчаянно:

— Папа! Папа! Папа! Там человек, весь в крови!

Именно эти слова она выкрикивала.

Я не слышал и не видел, что говорили и делали остальные в ту минуту. Но почему-то запомнил, что дети замерли, глядя на родителей, а бело-голубой мяч медленно катился по откосу к реке. Почти бегом я бросился к башне и стал карабкаться вверх по головокружительной лестнице. Пока я лез, мне вдруг пришла в голову дикая, неуместная и никчемная мысль: можно ли было приглашать сюда, на эту верхотуру, мадемуазель Фэй Сетон с ее-то больным сердцем?

Когда я выбрался на крышу, дул сильный ветер. В центре площадки лицом вниз лежал Брук, он был еще жив, еще хрипел. На спине по плащу расползлось мокрое пятно — не от дождя, а от крови; в центре пятна на плаще виднелся разрез, дюйма с два, — там, где его ударили острым предметом, как раз под левой лопаткой.

Я еще не сказал вам, что палка, с которой он не расставался, была своего рода оружием, разъемной тростью-стилетом. Теперь рядом с ним лежали обе ее части. Рукоятка с длинным и острым окровавленным клинком валялась возле его левой ноги; другая, полая часть, служившая ножнами, откатилась почти к парапету. Но портфель с двумя тысячами фунтов стерлингов исчез.

Я видел все это как в тумане, а внизу горланило семейство Ламберов. Было четыре часа шесть минут. Я заметил время отнюдь не из желания следовать правилам сыска: мне очень хотелось знать, явилась ли Фэй Сетон на свидание.

Я подошел к Бруку и приподнял его, даже посадил. Он мне чуть улыбнулся, приоткрыл рот, но произнес только: «Не повезло…» Стараясь не наступать на пятна крови, Гарри приблизился к нам, хотя помощи от него не было никакой. Он спросил: «Папа, кто это сделал?» Но бедняга уже не мог вымолвить ни слова. Спустя несколько минут он умер на руках своего сына, цепляясь за него, как ребенок.

Профессор Риго прервал рассказ и, словно чувствуя себя в чем-то виноватым, опустил голову, уперся взглядом в стол и бессильно положил на скатерть руки. После довольно продолжительного молчания он расправил плечи, встряхнулся и произнес подчеркнуто торжественным тоном:

— Пожалуйста, обратите особое внимание на то, что я вам сейчас скажу! Мы знаем, что Говард Брук не был ранен и находился в добром здравии, когда я оставил его одного на башне без десяти четыре. Следовательно, человек, его убивший, должен был подняться к нему на башню. Этот человек должен был обнажить клинок и вонзить его в жертву, когда Брук повернулся к нему спиной. Надо добавить, что полиция обнаружила в одном месте на парапете, со стороны реки, что-то вроде небольшого пролома: не хватало двух кирпичей, как будто кто-то хватался за парапет. И все это должно было произойти между четырьмя без десяти минут и четырьмя и пятью минутами, когда дети нашли умирающего. Хорошо! Прекрасно! Время установлено! — Профессор Риго рывком придвинул свой стул к столу. — Собственно говоря, и еще кое-что установлено! — сказал он. — То, что в течение этого времени, этих пятнадцати минут, ни одного живого существа рядом с убитым не было.

Глава IV

— Вы слышали? Вы меня слышали? — настойчиво повторял Риго и щелкал пальцами, чтобы привлечь внимание Майлза Хеммонда.

Для любого человека с живым воображением эта история, рассказанная маленьким толстым профессором, история с ее звуками, красками и зримыми образами становилась как бы частью пережитого. Майлз на какое-то время забыл, что сидит в отеле «Белтринг» на втором этаже, в комнате с открытыми окнами, выходящими на Ромили-стрит, перед канделябрами, в которых догорают свечи. На какие-то мгновения он окунулся в мир звуков, красок и образов этой чужой жизни, ему даже почудилось, что дождик стучит не по Ромили-стрит, а по крыше башни Генриха IV. Он сопереживал, испытывая волнение и интерес, готовый включиться в игру. Ему нравился этот Говард Брук, явно заслуживающий уважения и симпатии; любой убивший старика, кем бы он ни был…

И все это время русалочьи глаза Фэй Сетон, все более и более его завораживавшие, избегали его взгляда, устремленного на фотографию, которая лежала перед ним на столе.

— Простите, — сказал Майлз, очнувшись. — Хм!.. Не повторите ли вы последнюю фразу?

Профессор Риго сардонически ухмыльнулся.

— С великим удовольствием, — ответил он учтиво. — Я сказал: следствие установило, что ни одного живого существа не было рядом с Бруком в те роковые пятнадцать минут.

— Даже близко никого не было?

— Никто не мог так быстро до него добраться. Он был совершенно один на верху башни.

Майлз выпрямился.

— Уточним! — сказал он. — Человек был заколот?

— Был заколот, — подтвердил профессор Риго. — Имею редкую возможность показать вам орудие преступления.

Словно нехотя он потянулся за толстой тростью светлого дерева, прислоненной к ножке стола.

— Это та самая?.. — выдохнула Барбара Морелл.

— Да, она принадлежала Бруку. Я уже говорил вам, мадемуазель, что коллекционирую такие реликвии. Хороша, не правда ли?

Подняв палку обеими руками, профессор Риго медленно открутил кривую рукоятку, вытащил узкий и острый клинок, на котором жутковато заиграли блики мерцающих свечей, и почти торжественно положил оружие на стол. При ближайшем рассмотрении стилет не выглядел ни новым, ни блестящим, его не чистили и не полировали, видно, долгие годы. Майлз заметил на лежавшем перед ним клинке, словно отсекавшем нижнюю часть фотографии Фэй Сетон, темные ржаво-красные пятна.

— Хороша штучка, верно? — повторил профессор Риго. — Внутри ножен тоже есть пятна крови, вы можете их увидеть, если поднимете трубку повыше.

Барбара Морелл резко поднялась, с шумом отодвинув стул.

— Какого черта вы притащили сюда эти вещи?! — вскричала она. — Да еще тешитесь с ними в свое удовольствие!

Добряк профессор поднял в удивлении брови:

— Вам, мадемуазель, они не нравятся?

— Пожалуйста, не обращайтесь с ними так легко, они… Это принесет несчастье!

— Но я был уверен, что вещички вам понравятся, мадемуазель… Иначе вы не были бы приглашены в «Клуб убийств».

— Да-да, конечно, — быстро подтвердила она. — Только…

— Что — только? — ласково и с интересом спросил профессор Риго.

Майлз, немало удивленный, смотрел на Барбару, которая стояла, опершись на спинку стула. Он заметил, что за столом она раз или два взглянула на него, хотя, в общем, не сводила глаз с профессора Риго. Слушая рассказ, она не переставала нервно дымить папиросой. Майлз впервые обратил внимание на то, что на блюдце ее кофейной чашечки скопилось не менее дюжины окурков. В ту минуту, когда речь зашла об оскорблениях, которыми Жюль Фрезнак осыпал Фэй Сетон, она нагнулась, чтобы что-то поднять с пола или, возможно, чтобы оправить свое белое платье, в котором она походила на совсем юное существо, впервые выехавшее в свет. Впрочем, она в самом деле была молода и невысока ростом, эта девушка, которая стояла за стулом, то поглаживая, то сжимая пальцами резной верх спинки.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация