Книга Я сделаю это для тебя, страница 38. Автор книги Тьерри Коэн

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Я сделаю это для тебя»

Cтраница 38

Шарль решил забыть о своих сомнениях. Ради драйва, ради удовольствия чувствовать себя членом команды «делателей новостей», ради того, чтобы сказать свое веское слово в этой истории. Он взглянул на коллег: Эрик и Изабель что-то спокойно обсуждали. Она тоже была эмоционально дезориентирована, сомнения мучили и ее. Но Изабель просто не могла упустить свой шанс: она было запаниковала, но все-таки решила довериться чутью Эрика. А он разыгрывал свое возвращение на авансцену, упиваясь ароматом славы. У каждого в команде была причина продвинуться как можно дальше. Вместе. Любым способом.


Шарль ушел в кабинет и связался со своей ассистенткой:

— Что у нас?

Кларе было поручено собрать и рассортировать информацию по поступившим звонкам. После показа сюжета о заложнике сотни зрителей позвонили на канал, чтобы выразить возмущение, высказать предположение о личности незнакомца, предложить решение… Большинство звонивших были людьми с неустойчивой психикой или просто очень одинокими бедолагами, для которых телевизор оставался единственным спутником их унылой жизни.

— Так вот… даже не знаю, с чего начать. Многие заявляют, что опознали его, но свидетельства не повторяются. Многие выражают сочувствие… Отдельные исламисты поддерживают похитителей, и…

— И? — раздраженно переспросил Шарль.

— И мы получили по почте чеки, сегодня утром.

— Чеки?

— Да. Судя по всему, телезрители восприняли вопрос похитителей в прямом смысле. Они требуют, чтобы мы предложили выкуп за бродягу, и прилагают чеки. Подобные звонки были и вчера, сразу после передачи, но я не придала им значения, приняв за обычные посулы пожертвований, как на телемарафоне.

Шарль задумался, оценивая ситуацию:

— Сколько?

— Сколько чего — звонков?

— Да нет же, бабок!

В трубке раздалось шуршание.

— Не знаю, я еще не подсчитала. Есть мелкие суммы и несколько очень крупных…

— Клара, я не требую от тебя точной цифры! — раздражился Шарль. — Скажи, сколько там примерно.

Клара запаниковала. Она предпочитала общаться с Эриком и даже с легко впадающей в уныние Изабель (с этим она научилась справляться!), а властность Шарля пугала ее.

— Где-то между… пятью и двадцатью тысячами евро.

— Ничего себе расхождение!

— Ладно… Я перезвоню через несколько минут и назову более точную цифру. Но без виртуальных сумм, их мы не…

Шарль повесил трубку, не дослушав окончания фразы, и снова задумался.

Так где же пролегает эта чертова грань между новостями и театрализованным действом?

* * *

«Пусть наши сердца скажут, какова цена этого человека», «Гуманизм против терроризма!», «Анонимные пожертвования для анонимного заложника». Броские заголовки всех без исключения газет были посвящены информации, обнародованной Эриком в последнем выпуске новостей. Угол подачи был нов, тема — неисчерпаема. Телеканалы подхватили эстафету «Теле-8». Достаточно было выйти на улицу с микрофоном, остановить любого прохожего и услышать слова поддержки и сочувствия для очередной передачи.


Сюма ликовал. Коллеги по цеху берут у него интервью. Его фотография прилагается практически ко всем статьям, его цитируют. Превозносят его профессионализм и сдержанность тона. «Какое лицемерие!» — думал он. Опыт? Взвешенность? Сдержанность?.. Несколько лет назад они облили его грязью и заклеймили за то, что он встал на защиту ничуть не менее праведного дела, проявив, кстати, куда большую осмотрительность. Позавчера он ни на что не годился, теперь стал героем? Подобные ужимки и прыжки вызывали у Эрика омерзение. Его пригвоздили тогда к позорному столбу по одной-единственной причине: он выступил вразрез с «генеральной линией». Не уловил духа эпохи. А теперь он стал движущей силой этой самой генеральной линии. Какая жалкая перемена участи! Изменилось все — но не он сам. Он остался прежним. Другие произносят теперь иные речи, у них изменилась шкала ценностей, они иначе видят мир. Путь Эрика пересекся наконец с путями эпохи. Он знает, что любой успех проистекает из полной гармонии между человеком, его идеями и временем, в котором он живет. Средства массовой информации, политики, благонамеренные души проявляют себя в этом деле. Тем и хороша вся эта история: она интригует и одновременно «попадает в струю». И, на счастье Эрика, он — эксклюзивный обладатель информации.


В действительности Эрик Сюма был бы вполне доволен сложившейся ситуацией, если бы сумел заглушить внутренний голос, нашептывавший, что в этом деле есть второе дно, что-то, чего он пока не видит.

И это «что-то» перевернет его жизнь.

Даниель

Я не покидаю номер. Хожу из угла в угол, прокручивая в голове нереальные сцены, планы, тактику. Чередую мысленную подготовку с физической тренировкой, чтобы привести себя в форму. Делаю отжимания и растяжки. Плотно ем и не прикасаюсь к алкоголю. Завтра выйду на пробежку. Я — солдат, я готовлюсь к сражению. Хочу все предусмотреть. Я множество раз повторил последовательность движений, которые помогут мне убить его. Всякий раз, нажимая на спуск, я испытываю дрожь облегчения.

Я не даю мозгу передышки, разрабатывая одну тактическую схему за другой. Если эмоциональный потенциал какой-то схемы оказывается слишком сильным, я снова и снова прокручиваю ее в голове, чтобы выявить самые уязвимые точки, исключить малейший намек на сентиментальность, который в последний момент может помешать мне выстрелить.

Тренировка поможет все сделать как надо.

Нужно продержаться два дня.

* * *

Салливан попытался связаться со мной. Но я не брал трубку и позвонил ему сам в тот самый момент, когда он был на совете директоров, попросил помощницу передать, что все идет хорошо, дел очень много и я перезвоню завтра.

Бетти тоже звонила. Я не ответил, представив, как она томится в одиночестве в нашем доме, мучимая бесчисленными вопросами. Передал ли ей Пьер наш разговор? Нет, я отказываюсь думать о них. Действие! Действие! Действие!

Когда боль погрузила меня в состояние мстительной истерии? В день смерти Жерома? Или в день его похорон? В тот момент, когда Бетти набросилась на меня с упреками за то, что я не забрал его с тренировки? Когда шейх Фейсал вознес хвалу мужеству террориста или во время первого появления Жерома в саду?

Не имеет значения. Я принимаю это организованное безумие — оно помешало мне умереть. Мое безумие ничем не хуже безумия человека, которого я скоро устраню. Оно не более ошибочно и преступно, чем ослепление тех, кто позволяет ему свободно высказываться. Оно так же легитимно, как невроз извращенцев, сочувствующих участи убийц, потому что им не хватает мужества иметь собственное мнение.

В этом растревоженном мире безумие гнездится повсюду. Люди утратили способность рассуждать здраво, они не знают, какое место в их суждениях и оценках должны занимать сопереживание и сочувствие.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация