Книга Три кита здоровья, страница 29. Автор книги Юрий Андреев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Три кита здоровья»

Cтраница 29

Уничтожать конкретных носителей зла, на место которых придут другие? Так что же это будет — путь бесконечного уничтожения, ибо структура сама репродуцирует раковые клетки? Нет, наш путь создания достойной ноосферы не должен вести к засорению оболочки нашей многострадальной планеты. С чего же начать? Конкретно я полагаю так: политикан заботится о голосах, политик — о будущих поколениях, о детях. Кто живет по принципу «после нас — хоть потоп», тому, конечно, все равно. Но мы, те, кто живет действительно по разуму, кто думает о продвижении землян вперед, должны начинать с преображения жизни, с детей. Наши значительнейшие усилия должны быть направлены на пересоздание духа и структуры личности у тех, кто идет за нами. Иначе мы очень долго будем пробуксовывать. Тему эту я не буду развивать, так как она очевидна, но на прощание, уже уходя с трибуны, хочу сказать: то, что мы с вами наработали, это не эфемерно. И яблоко, и человек хранят это полученное восхищение очень долго. Посмотрите (Андреев снова замеряет яблоко.): 6 оборотов. Теперь разрешите проверить и вас. (Замеряет потенциал «добровольцев».) Сохранились те же самые 6 и 7 оборотов.

Благодарю вас. Думаю все сказанное и показанное здесь было наглядным и очевидным! (Сильные продолжительные аплодисменты.)

Осанна лягушке, выпрыгнувшей из крынки с молоком, или Почему наша активность включает на полные обороты волшебную эндокринную железу, вырабатывающую до пятисот гормонов

Итак, резюме, которое ради практического использования следует извлечь из предыдущего раздела и которое способно значительно поднять и наше общее состояние, и состояние окружающих, выглядит примерно так: те импульсы нашего искреннего восхищения, что мы посылаем людям ли, предметам ли, минералам ли, растениям ли и т. д. (совсем не обязательно афишируя это), значительно улучшают их состояние и в еще большей степени — наше собственное. Тот, кто тренирует свою искреннюю благожелательность, постоянно и, более того, для кого она не просто привычка — вторая натура, а первичное естество, тот, следовательно, является постоянным источником здоровья и бодрости для окружающих и сам обретает мощный и вечный внутренний генератор душевных и телесных сил.

А теперь вернемся памятью к печальному завершению истории об исцелении Михаила Дивова и неисцелении его сотоварищей по грозному недугу. Чего не хватило им? Высокого и далекого целеполагания? Да, конечно. Пересотворения и переориентации своей психики на святой курс доброжелательности? Да, разумеется. Но помимо этого в копилке их ведущих принципов недоставало и такой ценности, как активность, как стремление к целеустремленной собственной деятельности.

Теперь мы двинемся дальше, вдоль обозначенного здесь абриса первого кита, то есть духовности. Что толку от высоких мечтаний Манилова, например, который, задыхаясь от восторга, проектировал построить дом с бельведером, откуда можно будет видеть даже Москву? Высокое целеполагание реализует себя через активность личности, через ее деятельность. Когда-то великий поэт Гете справедливо сказал: «Как можно познать самого себя? Только путем действия, никогда путем созерцания. Попытайся выполнить свой долг, и ты поймешь кто ты». Дух активный, деятельный, неукротимый — вот еще одна из определяющих опор нашей духовности.

Сладостно продремавший всю свою жизнь в теплой луже, рыхлый, страдающий одышкой кит — это не та опора, которая может явиться фундаментальной основой нашего здоровья.

Подтверждение этой мысли о стратегической важности духа деятельного для длительного здоровья я опять прежде всего нахожу в жизнеописаниях славных долгожителей.

Пабло Пикассо умер в возрасте 92 лет, не отдав никаких распоряжений относительно своего художественного багажа. Учитывая, что в списке его наследников было трое внебрачных детей, числилась его вторая жена и внуки от первого брака с русской балериной Ольгой Хохловой, раздел имущества представлял собой непростую задачу. К урегулированию конфликта было привлечено четырнадцать контор и многочисленные эксперты, которые в течение многих месяцев вели кропотливую работу по инвентаризации, оценке и классификации художественного наследия Пикассо. Умер художник в 1973 г., но только к лету 1977 г. эта работа была завершена. Ее итогом явилось одиннадцать нотариально заверенных томов-реестров. В них содержалась опись 1876 картин художника, 7089 рисунков, 4659 рисунков в блокнотах, 18 095 гравюр, около 10 000 лито- и линогравюр, 1355 скульптур, 2880 произведений керамики (о судьбе наследия можно сообщить, что все шестеро наследников пришли к согласию о том, что лучшие из доставшихся им произведений они передают в Национальный музей Пикассо).

Естественно, я веду речь не о меркантильных проблемах, связанных с его фондом, но прежде всего об этом могучем таланте. Веду речь о той поразительной интенсивности творчества, которая определяла жизнь великого мастера. Его работоспособность и неистовство в работе приводили к тому, что он рисовал, писал, лепил всегда и повсюду, что не признавал никаких передышек и перерывов в своей работе. Жан Тоссель, художник, лично знавший Пикассо, вспоминал, что он мог усесться за мольберт, едва вынырнув из бассейна, что он мог рисовать даже во время столь любимой им корриды, что он хватался за кисть, порой прервав обед или беседу с друзьями. Он был не просто художником. Он постоянно изобретал, выдумывал, искал, его творческое наследие есть талант, помноженный на гигантский труд.

Разумеется, величие художника не измеряется числом созданных им произведений. Тот же Тоссель указывал справедливо, что Репину для создания «Бурлаков на Волге» требовались месяцы напряженного труда, ибо тщательно выписывались все детали, многократно переделывался сюжет. Пикассо же работал в иной манере: он мгновенно запечатлевал образ, рождавшийся у него в уме (например, он мог нарисовать женщину всего шестью-семью линиями, начертав весьма характерный, даже неповторимый ее облик). Он мог набросать сотни эскизов в течение одной недели, но он же неделями писал свою «Гернику», месяцами сидел в старинной часовне, расписывая настенный триптих «Земля и Мир», и одновременно же создавал по соседству керамические тарелочки со своими рисунками.

Не буду сейчас вспоминать ни Коненкова, ни Тициана, также оставивших после своей почти вековой жизни огромное творческое наследие. Метнусь сейчас совсем в иную сторону человеческой жизни, в научное долгожительство. Известный индийский астрофизик Саблахаям Чандрасекар в возрасте 71 года завершил наконец свой труд по теории «черных дыр», показав феномен научного долголетия и творческой продуктивности в занятиях теорией, ибо он практически вдвое старше большинства теоретиков, занимающихся этой проблемой. К теме «черных дыр» Чандрасекар обратился в возрасте 63 лет, а до этого не было ни одной отрасли астрономии, где бы он ни добился значительных результатов, без которых не могут теперь обходиться все те, кто ведет изыскания в этих областях.

Риторический вопрос: можно ли было добиться подобных феноменальных результатов, полеживая на тахте с газетой в руках у торшера? Чандрасекар с почтением приводит имена Дирака, Гольденберга, Максвелла, Эйнштейна и скромно не претендует на сравнение с ними, но в то же время отмечает, что эти гиганты науки после сорока лет добились уже сравнительно немногого. Если Бетховен в сорок семь своих лет мог сказать друзьям, что только теперь он знает, как сочинять музыку, то среди ученых Чандрасекар не мог бы назвать такого, вечно устремленного на принципиальную новизну.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация