Книга Кремлевский Кардинал, страница 47. Автор книги Том Клэнси

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кремлевский Кардинал»

Cтраница 47

По истечении первого часа американцы поймут, что эффективность их баллистических ракет, размещенных на подводных лодках, резко ослаблена. Тщательно разработанные и сформулированные послания будут непрерывно поступать по «горячей линии» из Москвы в Вашингтон. Их содержание будет преследовать одну цель: «МЫ НЕ ДОЛЖНЫ ДОПУСТИТЬ ДАЛЬНЕЙШЕГО УНИЧТОЖЕНИЯ». И тогда, по всей видимости, американцы остановятся и задумаются. Это критически важная часть плана: заставить людей остановиться и задуматься. Атака на города может произойти в результате внезапного порыва или в приступе ярости, но не по трезвом размышлении.

Филитова не беспокоило, что каждая сторона будет рассматривать свою систему ПРО как главную причину для нанесения первого удара. В критической ситуации, однако, существование систем противоракетной обороны уменьшит опасения, мешающие запуску, – если у противника нет такой системы обороны. Таким образом, будет намного лучше, если системы ПРО будут у обеих сторон. Это сделает возможность первого удара намного менее вероятной, и потому мир станет более безопасным местом. Помешать созданию оборонительных систем сейчас невозможно. С таким же успехом можно пытаться остановить океанский прилив. Старому офицеру пришлось по душе, что межконтинентальные ракеты, несущие такие разрушения и настолько противоречащие этике войны, будут, наконец, нейтрализованы и что смерть снова будет постигать вооруженных людей на поле битвы, где ей и место…

Ну что ж, подумал он, ты устал и сейчас слишком поздно для таких глубоких мыслей. Филитов решил, что закончит доклад, после того как получит данные из окончательного текста отчета Бондаренко, сфотографирует его и передаст пленку своему связнику.

8. Передача документа

Лучник нашел место падения самолета перед самым рассветом. С ним было десять партизан и Абдул. Теперь нужно было действовать как можно быстрее. Едва солнце поднимется над горизонтом, у места катастрофы появятся русские. Лучник осмотрел с соседнего холма место катастрофы. При падении были сорваны оба крыла, а фюзеляж продолжал скользить по плавному склону, кувыркаясь и разбиваясь на части, из которых сейчас можно было узнать лишь хвостовое оперение. Он не знал – и не мог знать, – что даже для этого потребовалось незаурядное мастерство блестящего пилота, что лишь чудо позволило ему сохранить контроль над практически неуправляемым самолетом до последнего мгновения. Лучник сделал знак своим людям и быстро направился к самой большой части фюзеляжа. Там он распорядился, чтобы они начали поиски оружия, затем собрали документы, любые документы. Сам он в сопровождении Абдула пошел к тому, что осталось от хвостовой части самолета.

Как всегда, сцена катастрофы выглядела противоречиво. Часть тел была изуродована до неузнаваемости, тогда как другие внешне выглядели целыми, и смерть наступила от внутренней травмы. Эти тела казались спящими, погруженными в странный мир покоя. Они начали коченеть, но еще не замерзли, несмотря на низкую температуру. Лучник насчитал в хвостовой секции самолета шесть трупов. Все были русскими офицерами в военной форме. На одном были погоны капитана КГБ. Ремни все еще удерживали его в кресле. Розовая пена покрывала губы. Капитан, должно быть, не погиб во время катастрофы, кашлял кровью, подумал Лучник. Пинком он перевернул тело и увидел, что к левой руке цепью прикреплен кейс. Это выглядело многообещающе. Лучник наклонился над телом капитана, чтобы выяснить, удастся ли снять без особых хлопот наручник, но его надежда не оправдалась. Пожав плечами, Лучник достал нож – придется отрезать кисть. Он повернул руку поудобнее и поднес лезвие… Рука дернулась, и от пронзительного крика афганец вздрогнул. Неужели капитан все еще жив? Лучник наклонился к лицу русского, и кровавая пена брызнула вверх, когда тело капитана дернулось в спазме мучительного кашля. Голубые глаза русского были открыты, в них отражались шок и ужас боли. Губы двигались, но слов не было слышно.

– Проверь, нет ли еще живых, – распорядился Лучник, обращаясь к своему помощнику, затем снова повернулся к капитану КГБ и произнес на пушту:

– Привет, русский. – Он помахал ножом в нескольких сантиметрах от его лица.

Капитан снова закашлялся. Теперь он полностью пришел в себя и испытывал мучительную боль. Лучник обыскал его и не нашел оружия. Когда руки афганца касались тела русского офицера, он извивался в агонии. По-видимому, переломаны ребра, хотя руки и ноги казались целыми. Капитан с трудом произнес несколько слов. Лучник понимал по-русски, но не сумел разобрать, что говорит раненый. Впрочем, понять его было нетрудно – мольба офицера была очевидной, хотя Лучнику потребовалось почти полминуты, чтобы догадаться.

– Не убивай меня…

Поняв, о чем просит капитан. Лучник продолжил обыск. Он нашел бумажник офицера и осмотрел содержимое. Фотографии, обнаруженные афганцем, заставили его изменить первоначальное намерение. У русского была жена – невысокая, с темными волосами и круглым лицом. Она не казалась красивой, хотя обладала привлекательной улыбкой. Это была улыбка женщины, адресованная мужчине, которого она любила, и тогда ее лицо освещалось светом, когда-то знакомым и Лучнику. Однако внимание афганца привлекли две другие фотографии. У русского офицера был сын. Первый снимок был сделан, по-видимому, достаточно давно – маленький мальчик двух лет, с кудрявыми волосами и лукавой улыбкой. Нельзя ненавидеть ребенка, даже если это сын русского офицера КГБ. А вот следующая фотография мальчика была настолько странной, что сходство между ними казалось крайне отдаленным. Волосы исчезли, лицо обтянуто кожей… какой-то странно прозрачной, словно страницы старинного Корана. Ребенок умирал. Сколько лет ему на этой фотографии? – подумал Лучник. Три года, может быть, четыре? Умирающий ребенок, на лице которого виднелась улыбка боли, любви и мужества. Но почему Аллах изливает свой гнев на маленьких детей? Лучник повернул фотографию к офицеру.

– Твой сын? – спросил он по-русски.

– Умер. Рак, – объяснил раненый, затем увидел, что бандит не понял его. – Долго болел. – На мгновение по лицу русского Промелькнула маска горя, сменившая боль. Это мгновение спасло ему жизнь. С изумлением капитан КГБ увидел, что бандит убрал нож, но его страдания были настолько мучительны, что он не смог как-то отреагировать на это.

Нет, я не покараю эту женщину еще одной смертью, решил Лучник. Эта мысль поразила его самого. Казалось, голос самого Аллаха напомнил ему, что среди человеческих добродетелей милосердие уступает лишь одной вере. Этого было бы недостаточно. потому что партизан трудно убедить строкой из Корана, но тут Лучник обнаружил в кармане брюк офицера связку ключей. Одним из них он открыл замок наручников, другим – замок кейса. Внутри находилось множество документов, на каждом из которых виднелась надпись «Секретно». Это русское слово было хорошо знакомо Лучнику.

– Мой друг, – обратился он на пушту к раненому капитану, – тебе придется поговорить с моим знакомым. Если ты не умрешь по дороге, – добавил он.

* * *

– Это действительно настолько серьезно? – спросил президент.

– Потенциально – весьма, – ответил судья Мур. – Мне хотелось бы привести с собой несколько человек, способных подробно объяснить суть дела.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация