Книга Кремлевский Кардинал, страница 54. Автор книги Том Клэнси

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кремлевский Кардинал»

Cтраница 54

– Как прошел прием? – спросила Мэри-Пэт ради всеслышащих микрофонов.

– Как всегда – скучища, – прозвучал стандартный ответ.

9. Возможности

Беатрис Тауссиг не написала отчет, хотя оговорка, сделанная Кэнди, и показалась ей достаточно важной. Беатрис имела допуск почти ко всему, что происходило в Лос-Аламосской национальной лаборатории, но ей никто не говорил о незапланированном испытании, и хотя кое-какая работа, связанная со стратегической оборонной инициативой проводилась в Европе и Японии, участия Грегори в качестве переводчика для этой работы не требовалось. Следовательно, испытание проводилось в России и, если маленького ублюдка ради этого вывезли самолетом в Вашингтон – он, вспомнила Беа, оставил свой автомобиль рядом с лабораторией, значит, за ним прислали вертолет, – не иначе это было связано с чем-то важным. Доктор Тауссиг не любила Грегори, но ничуть не сомневалась в качестве его мозгов. Интересно, подумала она, что это было за испытание, но Беа не обладала допуском к тому, чем занимались русские, и это дисциплинировало ее любопытство. То, чем она занималась, было опасным.

Но ведь это и делает жизнь интересной, правда? На лице ее появилась улыбка.

* * *

– Троих не хватает. – Русские, находящиеся за оцеплением из афганских солдат, осматривали каждый обломок сбитого Ан-26. Слова принадлежали майору КГБ. Ему не приходилось раньше осматривать место катастрофы самолета, и лишь благодаря холодному ветру, дующему прямо в лицо, он сумел удержать съеденный утром завтрак.

– Один из них – ваш? – Пехотный капитан Советской Армии, еще совсем недавно служивший советником при командире батальона марионеточной афганской армии, огляделся по сторонам, проверяя, насколько надежно его солдаты охраняют периметр места падения самолета. С его желудком все было в порядке. Величайшим шоком в его жизни была попытка распороть живот находившемуся рядом афганскому другу, и капитан думал о том, выдержит ли тот срочную операцию.

– Да, мы не можем его найти. – Фюзеляж самолета раскололся на несколько частей. Пассажиры, сидевшие в передней части, оказались залиты авиационным топливом при ударе о землю и обгорели настолько, что опознать их было невозможно. И все-таки солдаты собрали останки почти всех мертвых пассажиров. Всех, кроме троих, и теперь судебно-медицинским экспертам предстоит определить, кто погиб и кого не удалось обнаружить. Обычно к жертвам авиакатастроф не относились с таким вниманием – формально сбитый Ан-26 принадлежал Аэрофлоту и не был самолетом ВВС, – однако в данном случае к опознанию погибших приложили максимальные усилия. Исчезнувший капитан служил в Девятом управлении КГБ и совершал инспекционную поездку по этому району, проверяя личный состав и охрану определенных секретных объектов. У него находились в высшей степени секретные документы, но, что было еще более важно, капитан знал многих сотрудников КГБ и чем они занимались. Документы, находившиеся при нем, могли погибнуть при пожаре – удалось обнаружить остатки нескольких кейсов, сожженных до пепла, – но пока не будет подтверждена смерть самого капитана, в центре, в Москве, будет немало недовольных.

– У него осталась семья – точнее, вдова. Сын умер месяц назад, насколько мне это известно. По-видимому, от рака, – негромко заметил майор КГБ.

– Надеюсь, о его жене позаботятся должным образом, – произнес капитан.

– Да, у нас существует отдел, который занимается такими делами. А они не могли унести его с собой?

– Трудно сказать. По крайней мере мы знаем, что они были здесь. Афганцы всегда грабят сбитые самолеты, стараясь найти оружие. А вот документы? – Капитан пожал плечами. – Мы воюем с неграмотными дикарями, товарищ майор – Сомневаюсь, что они могут проявлять интерес к каким-либо документам. Они могли узнать по форме, что он офицер КГБ, и унести тело, чтобы изуродовать его. Вы даже не представляете, что они делают с пленными.

– Варвары, – пробормотал майор КГБ. – Сбивать невооруженный авиалайнер! – Он посмотрел по сторонам, «Лояльные» афганские солдаты – вот уж излишне оптимистическое название для них, проворчал он, – укладывали тела и останки в резиновые мешки, которые будут отправлены на вертолете в Газни, а оттуда в Москву для опознания. – А если они унесли с собой тело моего офицера?

– В этом случае мы никогда его не найдем. Вероятность остается, конечно, но самая малая. Всякий раз, когда увидим кружащих над чем-то стервятников, будем высылать к этому месту вертолет, но… – Капитан покачал головой. – Вероятнее всего, товарищ майор, что его тело уже у вас. Потребуется время, чтобы подтвердить это.

– Бедняга. Он ведь даже не оперативник – работал в штабе. Да и район не его, просто офицер; кому принадлежала эта территория, попал в больницу с воспалением желчного пузыря, вот он и вызвался взять на себя его обязанности в дополнение к своим.

– А где он обычно работал?

– В Таджикистане. Думаю, он решил, что лишняя нагрузка отвлечет его от личных проблем.

* * *

– Как чувствует себя, русский? – спросил пленного Лучник. Моджахеды не могли обеспечить раненого какой-нибудь медицинской помощью. Ближайшая группа медиков – французские врачи и медицинские сестры – находились в пещере недалеко от Хазан-Хель. Сейчас туда направлялись те раненые афганцы, которые могли передвигаться. Что касается тяжело раненных… им ничем помочь не могли. У партизан был достаточный запас болеутоляющих лекарств, в том числе ампулы морфия швейцарского производства, его вводили умирающим, чтобы облегчить их страдания, В некоторых случаях морфий облегчал им переход в мир иной, однако тех, кто подавал надежды на выздоровление, укладывали на носилки и несли на юго-восток, к пакистанской границе. Те, кому удавалось вынести шестидесятимильный переход, получали настоящую медицинскую помощь в чем-то похожем на больницу, рядом с заброшенным ныне аэродромом в Мирам-Шахе. Лучник вел туда свою группу. Ему удалось убедить партизан, что захваченный русский принесет им больше пользы живым, чем мертвым, и что американцы хорошо вознаградят их за офицера русской секретной полиции с его документами. Лишь один глава племени мог успешно выступить против таких аргументов, но он погиб во время боя. Моджахеды поспешно похоронили его тело в соответствии с обычаями их веры. И сейчас он был уже в раю. Теперь отряд возглавлял Лучник – как самый опытный и преданный воин.

Кто бы мог сказать, глядя в его ледяные глаза и прислушиваясь к холодным словам, что впервые за три года в его сердце найдется место жалости? Даже он сам испытывал удивление. Почему в его голову пришли такие мысли? Или это воля Аллаха? Не иначе, решил он. Кто еще мог помещать мне убить русского?

– Больно, – послышался наконец шепот раненого, однако милосердие Лучника не распространялось так далеко. Моджахеды несли морфий лишь для своих раненых. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, Лучник передал капитану КГБ фотографии его близких. На мгновение его взгляд смягчился. Русский офицер посмотрел на афганца с удивлением, преодолевшим даже боль. Здоровой рукой он взял фотографии и прижал их к груди. На лице капитана отразилась благодарность вместе с изумлением. Он подумал о своем умершем сыне и собственной судьбе. Худшее, что может случиться с ним, пронеслось сквозь туман вновь нахлынувшей боли, – это то, что он присоединится к своему ребенку, где бы тот ни находился. Афганцы уже не смогут причинить ему больших страданий, чем те, которые он пережил как душой, так и телом. Капитан достиг того мгновения, когда боль превратилась в наркотик, агония стала знакомой, даже приятной. Он слышал, что такое возможно, но не верил рассказам.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация