Книга Вне подозрений, страница 2. Автор книги Джеймс Гриппандо

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Вне подозрений»

Cтраница 2

— Да.

Она всматривалась в темноту и уже не чувствовала, как Джек нежными движениями гладит ее растрепавшиеся волосы.

— Но он… умер так давно. Почему же мне до сих пор снится?

— Ты только не расстраивайся. Не позволяй этим снам пугать себя. Здесь тебе нечего бояться.

— Знаю.

Она прислонилась щекой к его плечу. Джек желал ей только хорошего, но почему-то никак не мог понять, что ее на самом деле пугает. Она никогда не рассказывала ему весь свой сон — до конца. Опускала самую тревожную его часть. То, что отец… вернулся за ним.

— Все хорошо, все просто прекрасно, — говорил меж тем Джек. — А теперь постарайся уснуть.

Она ответила на его поцелуй, а затем опустила голову на подушку и закрыла глаза. Джек гладил ее волосы, а потом задремал. Она слышала мерное его дыхание в темноте, знала, что он рядом, но чувствовала себя ужасно одинокой. Лежала с открытыми глазами и прислушивалась.

И вот снова за окном послышалось такое знакомое и страшное шарканье ботинок по ковру из облетевших листьев. Синди не осмеливалась закрыть глаза, даже помыслить не могла о том, чтобы вернуться к двери и снова увидеть призрак. Натянула одеяло до самого подбородка и стала молиться о том, чтобы в дверь не постучали снова.

Но вот через некоторое время шумы и шорохи стихли и этот некто ушел прочь.

2

Джек Свайтек находился в зале номер девять городского суда Майами и считал, что у него есть все шансы на успех. За его спиной — десятилетний опыт практики выступлений по криминальным делам в качестве обвинителя и защитника. Впрочем, гражданскими делами он занимался не часто. Но это дело… оно особое. Почти стопроцентно выигрышное, и пусть себе судья источает яд и злобу. Клиентка — старая пассия Джека, которая некогда вырвала его сердце из груди и безжалостно его растоптала.

Что ж, двое из этой троицы не так уж и плохи.

— Встать! Суд идет!

Перерыв на ленч закончился, и все присутствующие дружно поднялись, когда в зал вошел судья Антонио Гарсиа. Подходя к своему креслу, он бросил взгляд в их сторону. И глаз не мог оторвать от клиентки Джека. Что ж, неудивительно. Назвать Джесси Мерил выдающейся красавицей было, пожалуй, нельзя, но и отрицать, что она чертовски хороша собой, тоже невозможно. Она держалась с достоинством, говорившем о незаурядном интеллекте, и в то же время проявляла минутные признаки слабости и беззащитности, что делало ее совершенно неотразимой в глазах «худшей» половины человечества. Судья Гарсиа оказался восприимчив к этим чарам, как и все представители сильного пола, находившиеся в зале. Под черной мантией скрывался такой же, как и все остальные, простой смертный — мужчина. Но если отбросить всякие несущественные соображения, все равно было ясно: Джесси — жертва. Просто невозможно не испытывать к ней сострадания.

— Добрый день, — сказал судья.

— Добрый день, — ответили юристы, но Антонио Гарсиа их не слышал: он зарылся носом в бумаги. Такова была манера судьи. Вместо того чтобы объявить заседание открытым, он, заняв свое место, минут пять читал… может быть, почту, а может быть, разгадывал кроссворд. Возможно, он пытался подчеркнуть, что наделен особой властью над присутствующими. Создавалось впечатление, что судебная власть города Майами готова пуститься во все тяжкие, лишь бы произвести впечатление на публику. А началось все это с того момента, когда судья Мэрилин Майлиан, оставив свою рутинную работу, превратилась в ведущую телевизионной передачи «Суд идет». Конечно, не каждый судья южной Флориды желал занять ее место, но поступок Майлиан сыграл определенную роль. Теперь судьи, выносившие приговор по криминальному делу, редко обходились без сакраментальной финальной фразы: «Вы самое слабое звено, прощайте!»

Джек покосился влево и увидел, что у его клиентки дрожат пальцы. Она уловила на себе его взгляд и взяла себя в руки. Как это характерно для Джесси! Она никогда не допускала, чтобы кто-либо уличил ее в слабости.

— Мы уже почти выиграли, — шепнул ей Джек.

Она ответила напряженной улыбкой.

До этого дела они виделись последний раз лет шесть назад. Джесси бросила его, а через полгода позвонила и пригласила на ленч, возможно, в надежде наладить отношения. Но к тому времени Джек был влюблен в Синди Пейдж, сейчас — миссис Джек Свайтек. И собирался объявить о помолвке на ближайшей вечеринке. Следовало отметить, что сегодня Синди куда красивее, чем была тогда, но то же самое можно было сказать и о Джесси. Но разумеется, совсем не по этой причине он взялся за дело, которое намеревался выиграть. И вовсе не потому, что его преследовали навязчивые воспоминания о длинных темно-рыжих волосах Джесси, разметавшихся по подушке. Попав в беду, она обратилась к нему, как к старому другу. Он вспомнил первый свой разговор с Джесси после долгой разлуки.


— Врач сказал, что жить мне осталось два года. Максимум три.

На секунду Джек лишился дара речи. Потом выдавил:

— Черт, Джесс… Мне безумно жаль.

Она, казалось, была готова разрыдаться. Он пошарил в кармане, хотел найти платок. Джесси опередила его, достала из сумочки салфетку.

— Знаешь, очень трудно… говорить об этом.

— Понимаю.

— Я оказалась чертовски не подготовленной к таким новостям.

— Как и любой другой человек на твоем месте.

— Ничего. Я о себе позабочусь. Всегда могла.

— Да, это верно. — В утверждении Джека крылся подспудный намек на то, что на сей раз все старания будут лишь бесполезной тратой времени.

— Знаешь, когда врач мне сказал, первой мыслью было: да ты никак рехнулся, док. Этого просто быть не может!

— Да, конечно.

— Просто я хотела сказать, что еще ни разу в жизни не сталкивалась с проблемой, с которой не могла бы справиться. И тут вдруг какой-то докторишка заявляет мне, что все, игра окончена.

В ее голосе он уловил гневные нотки.

— Я бы тоже возмутился!

— Я была просто в ярости. И еще страшно испугалась. Особенно когда он объяснил, что́ у меня за болезнь.

Джек не стал спрашивать. Решил, что она скажет ему сама, если сочтет нужным.

— У меня АЛС, амиотрофный латеральный склероз.

— Что-что?..

— По-другому называется болезнью Лу Джерига.

— О-о!.. — А что еще он мог сказать? Лишь протянуть это многозначительное «о-о».

И она тут же подхватила:

— Так ты знаешь, что это за ужасная болезнь?

— Знаю лишь то, что произошло с несчастным Лу Джеригом.

— Говорить легко. Но стоит только представить, что это происходит с тобой… Сознание остается ясным, а нервная система постепенно разрушается. Ты теряешь контроль над собственным телом. В один прекрасный день вдруг понимаешь, что не можешь глотать, потому что мышцы гортани атрофировались. Ты или задыхаешься, или давишься собственным языком.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация