Книга За день до полуночи, страница 85. Автор книги Стивен Хантер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «За день до полуночи»

Cтраница 85

Алекс замолчал и вдруг почувствовал, как у него дернулось лицо. И тут он понял, что улыбается.

Боже, он был счастлив!

Предстоял бой, о котором мечтал каждый профессиональный солдат еще со времен римских легионеров: оборона малыми силами, от которой зависит судьба мира. Но только одному солдату из миллионов выпал шанс участвовать в таком бою, и этим солдатом был он, майор Александр Павлович Ясотый из 22-й бригады спецназа.

Такой же шанс был еще у одного солдата – у неведомого американца, командовавшего штурмом, с которым Алекс скоро встретится.


Скейзи посмотрел на часы: 21.45, по плану погрузка в вертолеты должна начаться в 21.50. Пуллер вернулся на командный пункт – успокоить нервы. Тиокол тоже ушел – к своим анаграммам и кодовым последовательностям, которые позволили бы открыть дверь. Он остался с группой Дельта. Один.

Был, правда, среди них посторонний, Скейзи знал об этом, но ничего не сказал. Молодой агент ФБР Акли, так оплошавший в доме Хаммела, появился несколько минут назад в камуфлированном комбинезоне группы Дельта, который наверняка позаимствовал у кого-то из тех, с кем был в доме. Раздобыл он и винтовку МР-5, и пистолет 45-го калибра. Акли прибыл сюда, чтобы принять участие в штурме. Ладно, мальчик, подумал Скейзи, это и твой бой тоже.

– Все в порядке, ребята, – обратился к группе Скейзи, – а теперь прошу минутку внимания.

Все повернулись к нему. Лица солдат были уже вымазаны специальной затемняющей краской, снаряжение проверено в тысячный раз, оружие заряжено и поставлено на предохранитель, ботинки зашнурованы, все сосредоточены, готовы к действиям. Да, самые лучшие парни.

– Ребята, здесь только свои. Некоторые из вас воевали во Вьетнаме, служили в воздушно-десантных войсках, в частях рейнджеров, сражались в штурмовых группах в джунглях, и вы помните, каким был печальный конец, несмотря на кровь, пролитую вами и вашими товарищами. Некоторые вместе со мной участвовали в той неудавшейся иранской операции, вы помните, как она позорно закончилась, как мы оставили тела наших товарищей гореть в пустыне. А некоторые из вас высаживались со мной в Гренаде, они помнят, как нас зажали со всех сторон и мы всю ночь просидели в яме. Что ж, сказать по правде, Дельта действовала тогда неудачно. Сейчас там, на горе, засел очень похожий на нас парень, крепкий профессионал, за плечами у которого много операций. Командир спецназа. Сейчас он говорит своим людям, что они самые лучшие, что им предстоит сразиться с группой Дельта и что они зададут ей хорошую трепку в очередной раз. Понимаете? Меня это совсем не радует, думаю, вас тоже. И я решил объяснить вам всю серьезность положения перед тем, как мы сядем в вертолеты. Я прекрасно понимаю, что могу погибнуть сегодня ночью, но меня это нисколько не пугает: если погибну я, другой солдат из группы Дельта пойдет моим путем и завершит начатую работу, верно? Так что давайте попрощаемся, приведем в порядок мысли и сосредоточимся на выполнении своих профессиональных обязанностей. Другими словами, ребята, мы сделаем это. Сегодня Дельта выполнит задачу и покажет, на что она способна. Правильно я говорю?

В ответ раздался шум одобрительных возгласов. Скейзи улыбнулся. Боже, он был счастлив.


Питер разглядывал лицо на фотографии. Умное, настороженное лицо, без всяких признаков национальной принадлежности, симпатичное, излучающее уверенность. Явственно чувствовалась его внутренняя притягательная сила.

Горящие глаза, твердый взгляд.

Аркадий Пашин, подумал Питер, я никогда даже не слышал о тебе. Но ты наверняка обо мне слышал.

Питер пробежал глазами биографические данные. Профессиональный военный и инженер, еще один самый умный мальчик в классе.

Он постарался глубже вникнуть в смысл предоставленной ЦРУ информации. Вроде бы ничего особенного. Обычные данные, как о любом профессиональном военном, как о сотне других генералов, которых знал Питер, но, правда, в русском варианте – обязательно суровый, жесткий, военный до мозга костей, непременная тяга к правым, в данном случае к «Памяти».

И все же была здесь одна особенность:

«В ноябре 1982 года Аркадий Семенович Пашин официально уведомил свое командование, что с этого момента будет именоваться просто Аркадий Пашин. Мы не располагаем информацией о причинах столь беспрецедентного решения. Ни один из наших источников не может объяснить смысл данного поступка».

Зачем, черт побери, он сделал это?

У Питера напряглись и без того натянутые нервы, появилось какое-то странное ощущение, что изменение имени тоже связано с ним. Да, связано с ним, с Питером. Его охватила дрожь.

Питер попытался представить себе, что думал о нем Пашин, и понял, как важен он был для генерала. Пашин подослал человека, чтобы соблазнить его жену, потом сам приехал сюда и подчинил ее своей воле. Он встречался с ней в фальшивом израильском консульстве, смотрел на его любимую женщину. Может быть, даже видел тайком заснятые на пленку ее занятия любовью с Ари Готтлейбом.

Питера снова охватила дрожь, он почувствовал себя оскорбленным до глубины души. Они нащупали его самое уязвимое место – Меган, увели ее, завербовали и использовали против него, использовали как оружие. Питер представил, как Пашин разглядывает его фотографии, сделанные специальным объективом с большого расстояния, просматривает сведения о его личной жизни, стараясь при этом буквально влезть в его шкуру, каким-то непристойным, извращенным способом превратиться в него, Питера Тиокола.

Сунув руку в задний карман, Питер вытащил бумажник и достал оттуда фотографию жены. Она все еще нравилась ему. Он положил фотографию рядом с фотографией Пашина и стал смотреть на обоих. Меган стояла прямо, она не позировала специально, и все же снимок ухватил ее грацию, работу мысли и, пожалуй, несколько нервное состояние. Глядя на нее, Питер внезапно почувствовал приступ ужасной меланхолии.

Боже мой, детка, ведь я подтолкнул тебя к этому, разве не так? Я максимально облегчил им их задачу.

Питер посмотрел на Пашина, на человека, сидящего сейчас в горе.

Все дело в том, что ты считаешь себя умнее меня. Ты и кучка твоих дружков из этого полоумного общества, как там его – «Память».

Питеру стало даже немного неловко, сам-то он – и он знал об этом – не обременял себя воспоминаниями, не чувствовал никакого единения с историческим прошлым.

Это ничего не значит для меня. Только одно имеет для меня настоящее значение.

Меган.

А ты забрал ее у меня.

Питер снова посмотрел на фотографию. Нет, товарищ Пашин. Я умнее тебя. Я самый умный мальчик в классе. Тебе еще не приходилось встречать таких умных людей.

Питер начал писать в блокноте имена: Аркадий Пашин и Питер Тио…

И внезапно замер. Жуткое возбуждение и жуткая боль охватили его, стало трудно дышать, но вместе с тем тело его словно налилось энергией.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация