Книга Синдикат, страница 55. Автор книги Дина Рубина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Синдикат»

Cтраница 55

Вбежал в кабинет Яша, с которым Геула была ближе, чем со мною, когда-то они занимались в одной группе на курсах синдиков в Иерусалиме. Я смотрела, как он обнял ее, и она к нему приникла, припала; ничего не изменилось, но голос ее, стоны ее как-то очеловечились, что-то она хотела ему говорить, Яше, что-то пыталась сказать…

— Но… тело?! — она захлебывалась в детском изумлении — Но хотя бы тело?! Но отдайте же мне хоть тело моего ребенка?!

Я смотрела, как он гладил ее по голове и молчал, гладил и молчал… Я завидовала ему, его естественной ненатужной ласковости. Моя проклятая, запертая на десять замков натура никогда не позволяла мне выдавить из себя хоть слово в подобных случаях. Ком в горле, пробка в мозгу — в беде я всегда выгляжу окаменелым чурбаном.

— Яаков… Яаков… Но почему, скажи… почему я не могу обнять моего ребенка? Где моя девочка, где она, Яаков?..

Я вышла и пошла к себе в кабинет, сильно сжимая зубы.

— …Звонила Клара Тихонькая по поводу выплат на Вечер Памяти… — начала Маша… — и передала, что…

— Ко мне — никого! — оборвала я, и стараясь, чтобы дети не видели моего лица, закрыла за собою дверь. Села за стол, принялась чуть не вслепую шарить «мышкой» в почтовой программе, впуская стаи самых разных посланий-приветов-объявлений-зазывов-реклам-просьб, чтоб хоть чем-то занять руки, голову, мычащую душу…

Вот оно! — то, чего я ждала всегда, и всегда в первый миг цепенела: Азария. Он знал, будь он проклят, он знал! На этот раз прислал одну только фразу:

«Рахель плачет о детях своих, и не хочет утешиться о детях своих, ибо нет их…» (Иеремия 31:15)

На другое утро я вылетела в Днепропетровск.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Microsoft Word, рабочий стол,

папка rossia, файл dnepropetrovsk

«…некая симпатичная Маргарита, синдик департамента Восхождения в Украине, с которой мы долго договаривались по телефону о моем приезде, оказалась Ритой, вдовой художника Мити Красина. Она меня и встретила, и сразу мы обнаружили, что давно, давно знакомы, еще с той ярмарки художников в Султановых прудах, по соседству с Геенной Огненной, где когда-то, в первый наш год, лихо торговали художественными поделками своих мужей.

Вечером, как обычно, я выступила перед общиной, и Рита потащила меня ужинать.

Мы оказались в богато отделанном псевдо-трактире, теплом, деревянном, со шкурами на стенах, с чучелами медведей и оленей. Что действительно было там милым и необычным: с появлением новых гостей они выпускали кроликов, живых кроликов, которые бегали под столами, выпрашивая у обедающих кусочки еды.

На резных антресолях гуляла какая-то простая сердечная компания с аккордеоном и гитарой. И мы, которые, собственно, хотели поговорить, должны были докрикивать друг к другу отрывистые фразы.

Она курит тонкие длинные сигареты, одну за другой — вдова Мити Красина, еще молодая, прелестная женщина, мать четверых сыновей. У нее худощавое улыбающееся лицо, мимика такая. Улыбаясь, говорит о том, как спасалась от тоски после Митиной гибели, как должна была забрать из полиции машину, залитую Митиной кровью. Улыбаясь, рассказывает, как в последние страшные месяцы добиралась с работы в поселение Алон Швут — домой, к сыновьям…

— Знаешь, — говорит она, улыбаясь, — иногда мне кажется, что все это было в прошлой жизни, и не со мной. А иногда кажется, что это было вчера…

Сыновьям Мити — старшему 16, младшему — 10. Малыш, конечно, отца не помнит, ведь ему не было и двух лет, когда убийцы подстерегли Митю ночью, на шоссе, — но ему важно, что старшие братья, вспоминая об отце, всегда включают малыша в воспоминания, и он вроде все помнит тоже…

— Прости, — сказала я, — не помню, убийц нашли?

— Да, их настигли. Они сгорели в машине…

— Ты ездишь без оружия?

— У меня нет оружия, — сказала она. — У Мити оружие было… Кого это спасает?

Веселая компания вскоре спустилась с антресолей и стала отплясывать неподалеку от нас с таким щедрым здоровым усердием, что я невольно отворачивалась от оживленного, страдающего лица молодой женщины напротив и смотрела на отплясывающих, кружащихся в пьяном веселии теток.

Наконец мы расплатились и вышли. Кроликов, видимо, загнали в клетки. А может, плясуны распугали их по углам…»

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

В аэропорту меня встречал Слава.

— Как дела, Слава? Синдикат на месте?

— Да что ему сделается… Он вечный… — подхватил сумку, повел меня к выходу, приговаривая:

— Вчера опять какая-то группа ваших военных в штатском приезжала. Говорят, генералы, важные чины… А я смотрю, Ильинишна… какие-то они у вас там простые ребята: рубашки расстегнуты, галстуков в помине нет, смеются, как дети… Всему удивляются и все им до фиолетовой звезды… Ну, чисто, как говорит Рогов, клоуны. Опять кто-то из них в гостинице пачпорт оставил, гоняли нас дважды в аэропорт… У меня вот у самого кавардак в доме: супружница законная лежит с приступом остеохондроза: скукожилась, зацементировалась, засалилась. Ну, рекомендовали ей тут одного командировочного экстрасенса. Пришел он, уложил ее на пол, стал над нею эдак руками помавать… Я обошел кругом, смотрю — ее перекосило всю: сейчас либо помрет, либо враз излечится. Оказывается, прямо перед ее лицом этот факир своими штиблетами перебирает. А носочки у него позапрошлогодние, видать… Приезжий человек, у шурина остановился, а у того — то ли воду отключили, то ли очередь в ванну из жильцов всей квартиры…

— …есть еще один факир, Кикабидзе…

— Певец?

— Нет, другой… Говорят, помогает…

Я села в машину и под говорок Славы, под куплеты «Русского радио».

…А мой кура-а-тор, районный психиа-а-тор,

дал направленье мне на промискуитет…

Тут же уснула, просыпаясь на светофорах и ловя сквозь сон какие-то обрывочные его фразы, перемешанные с передачей «Святого распятия», прерываемого музыкальной программой «Русского радио».

— …как только выпадут дня два свободных, я шасть — в деревню… колодец там чи-истый, глубо-окий, — душевные места. Туристы, вот, суки: где присел, там и нагадил… Ты ж видишь, гад, что это колодец, место святое, что ж ты бейсболкой воду черпаешь, всякий там свой ботинок полощешь! Ты ж не харкай веером, подлюга!

— …тут, главное, не зарываться… Они, менты, лихоимцы, ночью на грабеж выходят… Там у них фуражки летят будь здоров… Там они их моют постоянно… Опять же какой-то биддинг вперли…

— «…наставления мирянам и инокам преподобного Серафима Саровского: «сердце не может иметь мира, доколе не стяжет сей надежды. Она умиротворит его и вольет в него радость. О сей-то надежде сказали Достопоклоняемые иСвятейшие уста: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные и Я упокою вас»…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация