Книга Раб моих желаний, страница 23. Автор книги Джоанна Линдсей

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Раб моих желаний»

Cтраница 23

— Ну, теперь ты догадываешься, на что это похоже, не иметь контроль над своим предательским телом. Ты заставляла меня желать тебя, несмотря на мой гнев, а я заставил тебя желать меня, несмотря на твой страх.

Она отрицательно покачала головой, но он только засмеялся и погрузился в нее еще глубже.

— Ну, отрицай, как это делал и я, однако доказательством служит то, как легко я вошел в тебя, та влажность, которая окружает меня сейчас. Этого я и хотел: заставить принять меня, как поступила со мной ты, и вызвать у тебя стыд, что ты не сможешь отказать мне всякий раз, как я буду брать тебя.

Удовольствие, которое он испытывал, добившись своей мести, было столь же сильным, как и его гнев перед тем. Ровена закрыла глаза, чтобы не видеть его торжества, но это оказалось ошибкой: она еще сильнее почувствовала его полноту внутри лее.

Каждое его малейшее движение заставляло ее страстно желать — еще глубже, еще сильнее, еще больше… пока она, наконец, не закричала, потому что полное наслаждение захлестнуло ее с головой и унесло далеко за пределы всего, что она могла себе вообразить.

Она лежала успокоенная и немного позже, когда к ней опять вернулись мысли, пристыженная, как он того и хотел и чего не скрывал.

Непереносимо, что она находила удовольствие во всем этом, находясь в руках своего злейшего врага, жестокого и лишенного милосердия человека, который ее безумно ненавидел.

Теперь она, наконец, все же поняла, что он чувствовал тогда в Киркбургском замке, прикованный и беспомощный, и страстно возненавидела его за то, что он ей это показал. О, как Ровена его возненавидела — возможно, она даже была готова его убить.

Глава 17

Этот первый день в покоях лорда длился для Ровены бесконечно, несмотря на то, что де Чевил покинул ее тут же, как закончил, — так, как она поступала с ним. Конечно, она осталась прикованной к кровати. Око за око. И если он будет придерживаться в точности того, что сам испытал, то не должен бы посетить ее еще раз сегодня. Удивительно, что он не стал ждать полуночи для первой встречи, ведь Гилберт в первый раз привел ее к нему именно в полночь.

Этот первый раз… Она испытала ужасающую боль. Если быть справедливым, то, хотя он тогда тоже терпел жуткие страдания, когда сопротивлялся и наручники врезались ему в запястья, сегодня он не испытывал боли. И она не получала никакого удовольствия от общения с ним в Киркбурге, а он испытывал его каждый раз. И вот теперь, когда насилует ее, он опять получает удовольствие, и это совсем уж несправедливо. Выходит, осознала она с горечью, он осуществляет свою месть и получает еще дополнительное удовлетворение.

Око за око. Если это так, то она должна быть прикована еще три дня, а потом отпущена. Она может ожидать также, что он будет приходить по три раза на вторую и третью ночь — если он сможет что-то сделать без ее ласк. Если не сможет сам… нет, она не будет думать об этом.

Часы проходили, и ни один звук не доносился до нее. Она не заметила, как у нее затекли руки там, где были связаны. Когда она напрягла их, онемение сменилось неприятным покалыванием. После этого она осторожно время от времени двигала руками, чтобы они не затекли, и даже не пыталась вообразить, что будет после сна.

Однако сон к ней никак не приходил. В комнате темнело с наступлением ночи, а она не могла сомкнуть глаз. Ровена пыталась облегчиться, но потом вдруг пугалась, что кто-то придет, а она лежит на этой кровати — и чувствовала стыд… О, Боже, подумала она, он никогда сам не облегчился в этих цепях. Милдред помогала ему. И когда Ровена думала об этом, ее кожа пылала от стыда. То было еще одно унижение, которое он испытал и о котором она не догадывалась. Но даже если бы догадалась, что бы она сделала? Гилберт не желал, чтобы кто-нибудь, кроме нее с Милдред, там присутствовал, так что она все равно не могла бы послать слугу из мужчин, чтобы ему помочь.

И как будто прочтя ее мысли сквозь стены, лорд Фулкхест вернулся и привел с собой служанку, несущую поднос с едой. Он прошел прямо к кровати. Женщина остановилась, увидев Ровену, и глаза ее расширились от удивления и ужаса. Он даже не прикрыл Ровену, когда уходил, тогда как она всегда накрывала его тем самым белым халатом, в котором его принесли.

— Поставь это, Энид, и принеси все остальное, что нужно. Энид без промедления поставила поднос и спешно убежала. Ее лорд не обратил внимания на это, так как был поглощен разглядыванием Ровены. Она, однако, не смотрела на него, пока он не пощекотал пальцем ее ступню, призывая ее таким способом к вниманию. Она посмотрела на него со всей ненавистью, на которую была способна.

— Ox, ox, что это? Наконец ты смотришь на меня без восторга? — Уоррик засмеялся, но это был не просто смех, а выражение триумфа, который он испытывал. — Заметь, что твоя антипатия не огорчает меня. Нет, я приветствую ее.

Она закрыла глаза, чтобы он не мог больше получать удовольствия от ее чувств. Но он не позволил даже этого.

— Смотри на меня, — приказал он резко и, когда она немедленно подчинилась, произнес:

— Это уже лучше. Когда бы ты ни находилась в моем присутствии, смотри на меня, если я не прикажу иначе. Я не буду повторять дважды.

Опять угроза. Он мастер угрожать. Ну, что же, она будет смотреть на него, выражая все свои чувства. Почему бы и нет, раз он приветствует это?

Но он уже переключился на другое — то, ради чего сейчас пришел.

— Похоже, я вынужден внести еще одно изменение. Ты послала женщину прислуживать мне. Если бы я прислал мужчину, это не было бы ошибкой, но не могу себе представить мужика, которому я мог бы доверить обслужить тебя, поскольку один взгляд разожжет любого. Поэтому Энид будет смотреть за тобой, она прислуживает раненым и больным, прикованным к постели, и к тому же, не сможет ничего рассказать, так как потеряла язык, когда Фулкхест был на время захвачен врагом.

Выражение его лица изменилось и стало похоже на то, каким оно было в состоянии крайней ярости, лицо человека, способного на все. Поскольку она не сделала ничего, что могло бы вызвать его гнев, Ровена решила, что причина в том, что Фулкхест был кем-то захвачен. Она подумала, что не только она и Гилберт вызывают в нем гнев. Ей стало жаль этого «захватчика», если, конечно, он еще жив.

Его мрачность не рассеялась, но перешла в улыбку, в фальшивую улыбку:

— Я нахожу, однако, что не буду удовлетворен, пока твое унижение не будет таким же, как мое. Поэтому я останусь здесь наблюдать, пока Энид будет помогать тебе, и, как я уже сказал, ты не должна отводить свой взгляд от меня. Не пытайся закрыть глаза. Ясно?

Ровена была возмущена до крайности, но из-за кляпа не могла выкрикнуть то, что о нем думала. И она поняла, что в Киркбурге он страдал также оттого, что не имел возможности ответить на оскорбление.

Энид вернулась и приступила к своим обязанностям. Ровена, помня об угрозах Уоррика, не отводила от него взгляда. Но она не видела его. Она мысленно сконцентрировалась на Энид. Мельком взглянув на нее, она дорисовывала образ служанки в своем воображении. Несмотря на седые волосы, женщина не была в действительности старой, возможно, ей около сорока лет. У нее, очевидно, перебит нос, но остальные черты лица можно назвать красивыми. Кожа нежная и без морщин, мягкие руки, она быстрая и умелая, за что Ровена ей благодарна.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация