Книга Охотник за головами, страница 36. Автор книги Дмитрий Манасыпов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Охотник за головами»

Cтраница 36
4

Вытащив стрелы из уже похолодевшего тела ребенка, Освальд на минуту остановился. Надо было перевернуть его, удостовериться в том, что ошибся, но он не мог… В груди колотило и бухало сердце, руки заметно тряслись. Обычно абсолютно невозмутимый, сейчас он с трудом перевел дух. Освальд боялся, боялся сделать то, что требовалось. Закрыв глаза, досчитал до трех и быстро перевернул малыша. Замер, глядя на такое знакомое лицо.

Валек, восьмилетний внук старика Бракела, лежал на промокшей от его собственной крови траве и, казалось, просто смотрел вверх, в хмурое осеннее небо. В небо, бывшее таким серым и пустым в это последнее утро его коротенькой жизни, глядели навсегда оставшиеся чистыми и голубыми глаза. Шелестели вокруг листья, покачивалась выросшая за лето трава, и ветер доносил острый запах гари, жуткий и омерзительный запах горящей, мертвой деревни.

А рядом с телом мальчика сидел, уставившись в одну точку и шевеля губами, молодой, крепкий парень, с отточенным мечом за правым плечом. Все, ради чего было затеяно это дело, разлеталось в воздухе, разрываемое потоками холодного ветра, как хлопья черного дыма. Дыма, уносившего с собой десятки душ ни в чем не повинных жертв. Дыма, несущего обрывки мечты о лучшей жизни, о чем-то добром, чему не суждено было сбыться уже, наверное, никогда.

Прикрыв малыша нарубленными с деревьев ветвями, Освальд пошел к Серому, не оглядываясь. Подойдя, одним прыжком взлетел в седло, не коснувшись стремени. Поднял высокий воротник куртки и зашнуровал, закрывая шею и лицо. Хлопнул коня ладонью, отправив его в быструю рысь, и расслабленно откинулся назад, давая отдых напряженным за долгую дорогу мышцам. До Пригорья оставалось, самое большее, минут десять таким ходом. Спасти наверняка никого не удастся, но попасть в деревню было необходимо. Освальд не хотел признаваться самому себе, но вопреки всем его реальным взглядам в глубине души еще теплилась надежда. Хотелось думать, что, может быть, Реми успели спрятать и ему удалось пересидеть до ухода нападавших.

По лесной тропе несся одинокий всадник с заледеневшим сердцем и замороженной душой. В глазах охотника никак не отражалось пламя, бушующее внутри его. Мысли Освальда лихорадочно метались, взвешивая все «за» и «против». Несмотря на душившую ярость, на свое бессилие, на невозможность что-либо изменить, так мешавшие думать трезво и логично, в голове все стройней вставала четкая цепь рассуждений.

Такие стрелы ему уже приходилось видеть раньше. Знающие люди, старожилы Синих гор, говорили о племени Черных Стрелков, некогда бывших хозяевами здешних мест. Но после их разгрома остатки былой грозы предгорий ушли достаточно далеко отсюда. Занимались они в основном грабежом торговых караванов да крестьянских обозов, устраивая засады в ущельях и на перевалах. Сказки о нападениях на поселения у самого горного хребта в Тотемонде рассказывали постоянно, но поверить в них могли только горожане. Тот же самый Бракел утверждал, что в этих местах их уже несколько лет никто не видел и не слышал. А уж напасть на самое крупное поселение в здешних краях… при мысли об этом Освальд еще сильнее ощутил накатывающую волну холодной ненависти к тем, кто хотел, чтобы в это поверили.

Он уже понял, кто мог стоять за всем этим, догадался, это было так легко. Вспомнил тяжелый взгляд префекта во время разговора с ним, давящий, желающий подчинить. В его глазах, казалось, не отражались обыкновенные чувства и эмоции – ничего. Такой взгляд, немигающий и холодный, был у змей, на которых заставляли часами пялиться в Школе, чтобы научиться долго не моргать. Только змеи ничего не могли сделать с людьми, смотревшими в их немигающие ледышки. А вот Кадавер смог дотянуться до своих жертв, дотянуться и ужалить ядом. Человек с таким взглядом легко мог уничтожить своего малолетнего врага, прихватив в придачу сотню ни в чем неповинных людей.

«И как я мог так долго задержаться в горах! Ведь если бы я был рядом…»

Серый вылетел на прямой отрезок, ведущий прямо к задней части частокола, и Освальд резко выпрямился в седле. Насколько охотник знал действия карательных отрядов, они всегда оставляли засаду, для того чтобы взять оставшихся в живых людей, прятавшихся до времени в укромных тайниках и выходящих после отъезда палачей. Одуревших от горя, смотревших застывшими взорами на тела своих близких, скрутить их было легче котят. Серьезного сопротивления чаще всего не оказывали, иногда из-за охватившего равнодушия, а иногда из-за внезапности нападения. А уж на него засаду точно устроили, в этом Освальд был твердо уверен, не мог господин Кадавер простить ему проступка, и уж точно за его голову много денежек пообещал. Ну, оно и к лучшему, некоторые сразу смогут заплатить за сотворенное ими зло.

Багровые языки злобы все дальше отходили от мыслей Освальда, а ледяная расчетливая ненависть становилась осязаемой, помогала лучше видеть, слышать, чувствовать. Найти, остановить, сколько бы их ни было и где бы это ни происходило, да наказать так, чтобы потом вспоминали со страхом еще очень долго. И больше никакого другого решения, только так.

Объехав частокол, он остановился у распахнутых настежь ворот. Клубы дыма от горящих строений становились все меньше, хотя возле деревни они застилали глаза. Но если Освальду было неудобно смотреть вокруг, то… то что говорить о лучниках, наверняка засевших где-нибудь поблизости. И хорошо, если только о лучниках. В том, что они точно стараются высмотреть его, сомневаться не приходилось. Ладно, хоть на какое-то время можно было скинуть их со счетов из-за дыма. Заведя правую руку за плечо, Освальд нащупал шероховатую поверхность рукояти стального товарища. Крепко сжал ее и медленно попробовал, как меч выходит из ножен. Потом подтянул перевязь шпаги, старой боевой подруги, мерно стучавшей оковкой ножен у стремени, а левой рукой чуть дернул поводья, быстро въезжая в горящую деревню. Арбалет лег поперек седла чуть позже. Скрываться охотнику совершенно не хотелось. Не сегодня и не именно от этих убийц. Рассудок протестовал, но внутри что-то подсказывало о верности выбранного решения.

В этот момент ярко блеснула молния, громыхнул гром, и из весь день хмурящихся туч хлынули на землю потоки дождя. Еще лучше. Если в Пригорье затаились стрелки с огневым боем, то сейчас фитили вряд ли помогут. Охотник усмехнулся мыслям, залез пальцами в кармашек на поясе. Бросил в рот извлеченный из него неровный кругляш, сильно пахнущий ароматической смолкой и мускусом. Разжевал, ощущая вяжущий вкус снадобья, прикрыл глаза, когда началось действие. Через несколько минут слух, осязание и зрение стали в разы сильнее, поначалу заставив напрягаться. Но привычка взяла свое, спустя немного времени Освальд пришел в норму. Только стал намного более внимательным, более быстрым и выносливым. Школа давала своим ученикам не только умение махать железками.

Вытоптанная коваными копытами тяжелых военных жеребцов, широкая улица вела к центру деревни. Струи дождя, рухнувшие вниз, мгновенно сделали ее скользкой, размывая густую пыль, перемешанную с травой и соломой. Неподвижно застывший в седле всадник ехал прямо по ней, не крутя по сторонам головой и не сбивая спокойного хода коня. Лишь глаза постоянно смотрели вокруг, и не закрытые зашнурованным воротником уши старались ловить каждый звук. Пока он видел повсюду одно и то же, давно знакомую картину. На полотне которой поменялись только место и люди, жившие не так уж и давно. И погибшие жестоко и страшно.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация