Книга Участок, страница 119. Автор книги Алексей Слаповский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Участок»

Cтраница 119

– Убери!

– Нет, но я же...

– Убери, я по письмам не специалист. К Шаровой иди, к Инне Олеговне, она тебе даже в стихах напишет.

– Мне не в стихах, мне конкретно. И не до этого ей. Сами знаете, что ее муж вытворяет: с Кублаковой каждый день в район мотается, а там в гостиницу сразу, а там, в номере, уже эта... жакузи для них приготовлена, ну, они и...

– Я сплетнями не интересуюсь! – сухо сказал Ду– ганов.

– Это не сплетни, это правда! – возразила Нюра. – С другой стороны, в самом деле, что нам чужая жизнь? Надо свою прожить, чтобы других не обидеть и себя в первую очередь. Но мы ведь друга друга не замечаем даже! Живет человек один – и пусть живет! А может, у него такая душа, что ахнуть можно. И возраст роли не играет, особенно для мужчины. Правда?

Дуганов кашлянул.

– Нет, правда? Вы сами мужчина, скажите, играет роль или нет? – спросила Нюра и положила свою руку на руку Дуганова. Он вздрогнул, но руки не убрал и спросил:

– Что?

– Возраст.

– В каком смысле?

– Да во всех.

Дуганов опять кашлянул. И еще. Совсем закашлялся. Нюра тут же встала и принялась стучать ладошкой его по спине. От этого Дуганов закашлялся еще больше. И прохрипел:

– Что ж ты лупишь, мне хуже только!

– Ой, правда! Растереть надо, а не стучать! – и Нюра начала растирать спину Дуганова круговыми движениями. Дуганов, согнувшись, напряженно смотрел в стол, и вид у него был такой, будто он ждал, что ему сейчас воткнут в спину нож.

– Вот так, вот так! – приговаривала Нюра заботливым голосом. – Рубашечку бы снять, – сказала она деловито и нейтрально, как говорят врачи.

Дуганов вскочил.

– Уйди! – закричал он. – Чего тебе надо от меня? Уйди, Нюрка!

Нюра усмехнулась:

– Ладно, уйду. Непробиваемый ты мой. Но учти, Валерий Сергеич, если ты чего лишнее в своих мемуарах напишешь, я тебя не так поглажу. Я тебя так поглажу, что тебя в гробу люди не узнают!..


10

Люди не узнают, что еще сказала Дуганову рассерженная женщина.

Он долго сидел, отдуваясь, утирая рукавом лоб, будто работал и вспотел. Но лоб был сух и слегка шершав. В этом Дуганов убедился, когда встал, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Стар, сказал он себе мысленно, да не настолько стар! Было бы совсем противно – не гладила бы она меня. Вот оно как оборачивается...

Он еще не знал, как обернется утром.

Спозаранку к нему явились Терепаев и Андрей Ильич. Привели с собой Юлюкина в качестве свидетеля.

Терепаев начал решительно:

– Гражданин Дуганов! Поступили сведения на подозрение вас в клеветнической деятельности, что соответствует соответствующей статье Уголовного кодекса! Прошу предъявить ваши эти...

– Мемуары! – подсказал Юлюкин.

– Именно.

Дуганов ничуть не растерялся и не испугался. Стоял прямо и даже с улыбкой.

– Я бы с удовольствием предъявил, – сказал он. – Но личные записи любого гражданина досмотру не подлежат. Разве что по санкции прокурора. У вас есть санкция прокурора?

– Они не личные! Они общественные! – сказал Андрей Ильич. – Ты там про всех пишешь, про общество, значит – общественные! И чего ты боишься, Дуганов? Если там все правда, отдадим – и пиши себе дальше! Если нет – извини, будем привлекать!

– Очень интересно! – Дуганов, невзирая на высокие должности гостей, сел. И отхлебнул чаю, поскольку его застали за завтраком. И тут же стоящие Терепаев, Шаров и Юлюкин стали выглядеть нелепо. В самом деле, посмотреть со стороны: сидит человек в своем доме, пьет чай за столом у окошка, а трое официальных лиц стоят перед ним чуть ли не навытяжку и выглядят назойливыми пришельцами. Терепаев первым понял глупость этой, выражаясь правильно, мизансцены и сел за стол напротив Дуганова. Придвинув к себе табуретку, сел и Андрей Ильич. Для Юлюкина же не осталось сидячих мест, поэтому ему пришлось просто прислониться боком к стене и хотя бы этим обозначить то, что сидя обозначили его товарищи: равенство условий при превосходстве позиций.

– Очень интересно! – повторил Дуганов. – А кто, спрашивается, будет оценивать, правда там или неправда? Вы, Андрей Ильич? Или ваш брат? То есть заинтересованные лица? Где это видано, чтобы, к примеру, жалобу разбирал тот, на кого жалуются?

– Всегда только так и видано было! – некстати вспомнил Юлюкин советскую действительность.

А Шаров, махнув в его сторону рукой, чтобы не мешал, уличил Дуганова:

– Ага, все-таки жалуешься?

– Ничуть, – ответил Дуганов. – Анализирую.

– Ну вот что, анализатор! – строго сказал Терепаев и, поведя носом, вдруг переключился:

– С чем у тебя чай?

– С мятой, душицей, чабрецом.

– Да? Ну, угости, что ли, тогда.

С утра морило – видно, перед дождем, поэтому пить хотели все. И Дуганов радушно налил всем чаю. Терепаев хлебал большими глотками, наслаждаясь: его это дело, говоря честно, взволновало не очень, просто хотелось помочь давним анисовским друзьям, которые в долгу никогда не остаются. Шаров пил угрюмо, ему было неловко и странно, что вместо строгого разговора вдруг начали чаевничать. Юлюкин же, стоя с чашкой у стены, смотрел на мирно сидящих за столом людей и не понимал, как удастся опять вывернуть на официальную колею.

А размягченный Терепаев вдруг спросил:

– Слышь, Дуганов, а может, тебе надо чего? Может, крышу починить или, я видел, забор у тебя в одном месте упал. Или еще что? Андрей Ильич сделает!

Шаров ничем не подтвердил, но и не возразил, продолжал пить чай, и ясно было: сделает. Юлюкин даже улыбнулся, предвкушая решение проблемы.

– Нет, извините! – сказал Дуганов, отодвигая чашку и этим показывая, что перемирие окончено. – За крышу и забор совесть не продам!

Терепаев встал, уронив стул: ну что ж, война так война.

– Тогда разговор короткий! – сказал он. – Не хочешь по-человечески – будет по-нашему! Быстро давай свои бумажки, понял?

– Никак нет! – издевательски ответил Дуганов. – Без санкции прокурора ничего не получите. А хотите, – повысил он голос и тоже встал, слегка тряся головой, – можете обыск устроить! Пожалуйста!

– И устрою! – взревел Терепаев, пиная ногой уроненный стул.

Андрей Ильич счел за должное успокоительно взять его под руку:

– Ладно, ладно, Илья Сергеич, не горячись. Мы с ним поговорим еще. Мы еще разберемся.


11

И они ушли думать, как дальше разбираться с Дугановым.

И сразу скажем – ничего не придумали. Ясное ведь дело: если человек разрешает делать обыск, значит, записи он где-то в другом месте спрятал. Или, кто его знает, задумал какой-нибудь скандал. Санкции-то в самом деле нет, как бы потом не влетело. Они обсуждали ситуацию друг с другом и Львом Ильичом, не признаваясь сами себе в том, что уже побаиваются Дуганова, уже опасаются всерьез его записей, уже помнят о том, что с этой поры каждый их шаг может быть зафиксирован или, как выразился Терепаев, запротоколирован. Он сам, кстати, тут же и уехал от греха подальше.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация