Книга Воскрешение на Ресуррекшн-роу, страница 5. Автор книги Энн Перри

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Воскрешение на Ресуррекшн-роу»

Cтраница 5

— Вы думаете, сэр, что это может дать результаты? — спросил он сухо.

— Если только насморк, — ответил Томас. — Я собираюсь засвидетельствовать свое почтение леди Камминг-Гульд. А вы оставайтесь здесь и наблюдайте до вечера, — добавил он не без удовольствия. — Просто на случай, если кто-нибудь явится посмотреть.

Констебль что-то пробурчал себе под нос, тут же неудачно притворившись, будто просто чихнул.

Питт отошел от него и, ускорив шаг, догнал тетушку Веспасию. Она проигнорировала его. На похоронах не принято разговаривать с теми, кто несет службу.

— Леди Камминг-Гульд, — отчетливо произнес он.

Она остановилась и медленно повернулась, готовая уничтожить Питта взглядом, но что-то в его фигуре и хлопающих полах пальто показалось ей знакомым. Достав лорнет, она поднесла его к глазам.

— О господи! Томас, что это вы тут делаете? Ах, разумеется! Полагаю, вы ищете того, кто выкопал бедного Гасси. Представить себе не могу, с какой стати кому-то приспичило это делать. Совершенно омерзительно! Из-за этого у всех теперь столько ненужных хлопот. — Она оглядела его с головы до ног. — А вы все такой же — только на вас теперь надето побольше всякого разного. Разве вы не можете подобрать что-нибудь подходящее? Где вы купили этот шарф? Он ужасен. У Эмили родился сын, вы знаете? Да, конечно, знаете. Собираются назвать его Эдвардом. Это лучше, чем дать ему имя Джордж. Всегда раздражает, когда мальчика называют в честь отца: никто никогда не знает, о котором из них идет речь. Как Шарлотта? Скажите ей, чтобы навестила меня. Мне до слез наскучили обитатели Парка — за исключением этого американца с лицом как коровья лепешка. Самый некрасивый мужчина из всех, кого я знала, но совершенно очаровательный. Он абсолютно не умеет себя вести, но богат, как Крез. — Ее глаза насмешливо блеснули. — Они не могут решить, что с ним делать — то ли быть учтивыми из-за его денег, то ли перестать раскланиваться из-за его скверных манер. Надеюсь, они все же остановятся на первом варианте.

Питт поймал себя на том, что улыбается, несмотря на струйку дождя, попавшую за воротник, и мокрые брюки, липнущие к лодыжкам.

— Я передам Шарлотте ваше приглашение, — заверил он с легким поклоном. — Она будет в восторге от того, что я вас видел и что вы в добром здравии.

— Да уж, — фыркнула Веспасия. — И скажите, чтобы пришла пораньше, до двух часов, тогда она не столкнется со светскими визитерами, которым нечего делать, разве что хвастаться друг перед другом своими нарядами. — Она спрятала лорнет и зашагала по дорожке, не обращая внимания на то, что ее подол волочится по грязи.

Глава 2

В воскресенье Алисия Фицрой-Хэммонд, как обычно, встала в начале десятого и съела легкий завтрак, состоявший из тостов и абрикосового варенья. Верити уже позавтракала и теперь писала письма в утренней комнате. Вдовствующей леди Фицрой-Хэммонд, матери Огастеса, обычно подавали еду в ее комнату. Иногда она вставала с постели, но это бывало редко. Она лежала в постели, накинув вышитую индийскую шаль на плечи, и перечитывала все свои старые письма, скопившиеся за шестьдесят пять лет — начиная с ее девятнадцатого дня рождения, приходившегося на двенадцатое июля (день в день через пять лет после битвы при Ватерлоо). Ее брат был прапорщиком в армии Веллингтона, а второй сын погиб в Крыму. А еще были любовные письма от мужчин, которые давно ушли в мир иной…

Леди Фицрой-Хэммонд частенько посылала вниз свою горничную, Нисбетт, посмотреть, что происходит в доме. Она требовала список всех визитеров и желала знать, когда они приходили, долго ли пробыли и оставили ли визитные карточки. Особенно же ее интересовало, как они были одеты. Алисия к этому привыкла. Но одну вещь она не переносила: Нисбетт постоянно контролировала ведение хозяйства, проводила пальцем по поверхности мебели, проверяя, вытирают ли пыль каждый день, открывала шкаф с бельем, когда думала, что никто на нее не смотрит, и пересчитывала простыни и скатерти, следя за тем, чтобы все уголки были выглажены и починены.

Это воскресенье было одним из тех дней, когда старая леди вставала с постели. Она любила ходить в церковь. Садилась на фамильную скамью и наблюдала, как прибывают и отбывают прихожане. Она притворялась глухой, но на самом деле у нее был превосходный слух. Ей было удобнее не разговаривать, и она вступала в беседу, только когда что-то было нужно.

Леди Фицрой-Хэммонд, также в черном, вошла в столовую, тяжело опираясь на палку, и громко постучала ею об пол, чтобы привлечь внимание Алисии.

— Доброе утро, мэм, — с усилием произнесла Алисия. — Я рада, что вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы встать.

Старуха подошла к столу, и вездесущая Нисбетт придвинула ей кресло. Леди Фицрой-Хэммонд с неудовольствием взглянула на буфет.

— Это все, что есть на завтрак? — осведомилась она.

— А чего бы вам хотелось? — Алисию всю жизнь приучали быть вежливой.

— Сейчас уже слишком поздно, — надменно произнесла старая леди. — Придется удовольствоваться тем, что есть! Нисбетт, подайте мне яичницы, вон той ветчины и почек и передайте тосты. Полагаю, вы собираетесь пойти в церковь сегодня утром, Алисия?

— Да, мэм. Вы хотите пойти?

— Я никогда не манкирую церковью, если только не бываю слишком больна, чтобы стоять на ногах.

Алисия оставила это высказывание без комментариев. Она так и не знала, чем именно больна старая леди, да и больна ли вообще. Доктор регулярно навещал старуху и говорил, что у нее слабое сердце, от которого прописывал дигиталис. Однако в душе Алисия считала, что все дело в почтенном возрасте и желании привлечь к себе внимание и повелевать. Огастес всегда ей потакал — то ли в силу многолетней привычки, то ли оттого, что не выносил ссоры.

— Полагаю, вы также идете? — спросила старая леди, подняв брови, и отправила в рот огромный кусок яичницы.

— Да, мама.

Миссис Фицрой-Хэммонд только кивнула, так как не могла разговаривать с набитым ртом.

Экипаж приказали подать к половине одиннадцатого. В него усадили по очереди Алисию, Верити и старую леди, и они отправились в церковь Святой Маргариты. Там у семьи уже более ста лет была собственная скамья. Как известно, никто из тех, кто не принадлежал к семейству Фицрой-Хэммонд, никогда на нее не садился.

Они прибыли рано. Старая леди любила сесть сзади и наблюдать, как заходят остальные, а за минуту до одиннадцати проходила вперед, на свою скамью. Сегодняшний день не был исключением. Она пережила смерть всех членов семьи, в жилах которых текла ее кровь (за исключением Верити), с завидным самообладанием, как и пристало аристократке, и повторные похороны Огастеса также не лишили ее хладнокровия.

Без двух минут одиннадцать леди Фицрой-Хэммонд поднялась и направилась к фамильной скамье. И вдруг она резко остановилась. Случилось неслыханное. На скамье кто-то сидел! Это был мужчина с поднятым воротником, который наклонился вперед в позе молящегося.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация