Книга Пуля с Кавказа, страница 10. Автор книги Николай Свечин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Пуля с Кавказа»

Cтраница 10

– Вы полагаете, господин подполковник, что абадзех когда-нибудь сможет простить русским ту «эвакуацию»? Вы хоть представляете, что там тогда творилось? Погибли сотни тысяч черкесов, женщины, старики, дети… Спаслись весьма немногие.

Тут Таубе смутился и озадаченно поглядел на Ильина:

– Вы полагаете?..

– Я это допускаю. Ни забыть, ни простить нам исхода черкесы не смогут никогда; разве, сделают вид. Полагаю, что и Даур-Гирей тоже делает вид. А сам ждёт, когда удобно будет нанести нам удар в спину. И в отдалённых ущельях богосцев, недоступных нашей военной силе, этому случится и время, и место.

Барон раздумывал минуту, потом отрицательно мотнул головой:

– Невовремя всё это. Идём во враждебные горы. А ваше подозрение к Гирею, Андрей Анатольевич, может очень навредить отношениям в отряде. Я прошу вас изменить своё чувство, или хотя бы не выказывать его явно. В маленькой группе людей, окружённых опасностью, когда требуются доверие и взаимовыручка… От этого может зависеть успех всего похода. Рассматривайте мою просьбу, как приказ!

– Слушаюсь, господин подполковник, – Ильин перешёл на официальный тон. – Изменить своё отношение я, извините, не могу. Весь мой опыт показывает, что оно верно… А вести себя корректно – безусловно буду. Повторю, я считал правильным сразу объявить вам о своих взглядах на этот предмет. Рад, что мы объяснились.

– Андрей Анатольевич, – Таубе пытался снова вернуть разговор в доверительное русло. – Откуда такая неприязнь к горцам? Что-то случилось?

– Я, кажется, догадываюсь, – ответил за капитана Лыков. – Скажите, тогда, в Кутаисе, в 57-м – это ваш отец был рядом с князем Гагариным?

Глаза капитана свернули, он молча кивнул и отвернулся.

Алексей пояснил барону:

– 20 октября 1857 года в Кутаисе старший из сванетских князей, Константин Дадешкильяни, заколол кинжалом генерал-губернатора князя Гагарина. Прямо в его кабинете, во время приёма. Генерал вызвал Дадешкильяни объявить приказание кавказского наместника: удалиться из Сванетии в Тифлис. Так как их семейные раздоры будоражат страну и могут повлечь за собой восстание сванов. Владетель немедленно выхватил кинжал – и зарезал генерала. Который был, конечно, безоружен. Горячий человек буквально обезумел от злости… Секретарь и переводчик бросились на защиту своего начальника и тоже были убиты. Фамилия погибшего секретаря – Ильин.

Наступила пауза; все трое молчали и глядели в разные стороны. Наконец, капитан заговорил:

– Константин Дадешкильяни, владетельный князь Сванетии, по своему умственному развитию недалеко ушёл от животного. Что-то ему не понравилось, и он тут же достал кинжал и лишил жизни трёх человек! Задница вместо головы – настоящий туземец. А я из-за этого урода никогда не видел своего отца. Поскольку родился через два месяца после его гибели. Мать осталась вдовой. Ну, как к ним после этого относиться?

– Но не все же они такие! – возмутился барон. – Люди всякие бывают; и среди нас, якобы цивилизованных, тоже полно нравственных уродов. Как вы, служа на Кавказе, можете так огульно относиться к его коренным народам? Это же чувствуется, это для них оскорбительно. Вам нужно сменить место службы.

– Сие не вам решать, господин подполковник, – отрезал Ильин. – Вы только временный мой начальник. Его превосходительство князь Чавчавадзе моей службой доволен. А он сам грузин.

– Что сделали с владетелем за такое? – спросил Таубе у Лыкова.

– Дадешкильяни переранил в приёмной ещё несколько человек, вырвался на улицу и побежал. За ним погнались. Тогда князь забаррикадировался в первом попавшемся доме и держал там оборону. Взломали двери… По приговору военного суда расстреляли.

– Он не мог сам идти на казнь от страха, – злорадно сообщил капитан. – Солдатам пришлось нести князя к позорному столбу на ковре. Животное. Сначала зарезал – потом подумал. И такой идиот у них – владетельный князь!

– Хорошо, я понял, – кивнул Таубе. – Состав отряда утверждён военным министерством, и я не могу его менять. Но если окажется, что ваша личная распря мешает делу – будете немедленно отчислены. Со всеми последствиями. Вам понятно?

– Так точно, господин подполковник.

– Вот и договорились. А теперь давайте уйдём отсюда; мы привлекаем к себе излишнее внимание.

– Можно разместиться на моей квартире. Это недалеко отсюда, на Верхнем бульваре.

– Нет, вернёмся в гостиницу. Мы остановились на постоялом дворе Рустамбекова. Я жду с часа на час прибытия туда Даур-Гирея.

Уже втроём они возвратились обратно в гостиницу, стоящую в самом конце Аргутинской. Парадность здесь уже отсутствовала. Деревянные дома сменились саманными, а кое-где даже и турлучными [16] . Неподалёку виднелась обширная туземная слобода с собственной мечетью. Толпа вокруг сделалась ещё живописнее, чем на Соборной площади. Офицеры и чиновники в фуражках совсем исчезли, зато появилось много грязно одетого люда всех национальностей. Помимо обычных семитов с пейсами обнаружились таты – горские евреи, выглядевшие совершенными туземцами. Мелькали полупьяные терские казаки, скрывавшиеся, при виде начальства, в подворотни. Среди магометан попадалось всё больше откровенно разбойничьих физиономий – того и гляди, сунут в спину «базалай» [17] .

– Зайдём внутрь, – скомандовал барон.

– Почему вы остановились в этой дыре? – поинтересовался Ильин. – В городе имеются приличные гостиницы, целых две.

– Думали, на окраине будем не так заметны, но, кажется, сделали только хуже, – пояснил Таубе, взбираясь по скрипучей лестнице на второй этаж.

– Место здесь невидное, и даже небезопасное – рядом горская слободка, почти аул. Появление офицера в ваших чинах не может остаться незамеченным! А в казарме Апшеронского полка имеются свободные комнаты, небольшие, но чистые. Главное же – в форштадте [18] . Если желаете, я завтра же решу этот вопрос с начальником области.

– Да, Андрей Анатольевич, распорядитесь, пожалуйста. Вы правы насчёт этой дыры. Вот что такое не знать местных особенностей… Так уж и быть, одну ночь переночуем тут, а завтра – в казарму. Ну, вот и наша дверь. Прощайте до завтра. Как переедем – сразу совещание.

Вдруг за их спинами послышалось покашливание. Лыков обернулся. Хозяин гостиницы, одноглазый даргинец, вежливо поклонился ему:

– Ызвыны, дарагой, тэба просют выйты ва двор. И вынесты, што прывёз.

– Скажи, сейчас спущусь, – кивнул Алексей. Шагнул в комнату, вынул из чемодана банку с сердцем Кунта-Хаджи и пошёл с ней на улицу. Заинтригованные офицеры спускались следом.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация