Книга Человек на балконе, страница 44. Автор книги Май Шёвалль, Пер Валё

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Человек на балконе»

Cтраница 44

Один шкафчик служил, очевидно, буфетом, а другой использовали в качестве кладовки. Там были кое-какие тарелки, горшочки, стаканы, подносы, соль, полхлеба, пакет кускового сахара и пакет овсяных хлопьев. В выдвижном ящике лежал кухонный нож и несколько разнокалиберных столовых приборов.

Колльберг притронулся к хлебу. Твердый, как камень.

— Его уже долго не было дома, — сказал он.

— Да, — сказал Мартин Бек.

Под кухонным столом была сковородка и несколько кастрюль, а под раковиной — пакет для мусора. Он был почти пуст.

У окна находился раздвижной стол и две табуретки. На столе стояли две бутылки емкостью 0,7 литра и грязный стакан. Бутылки были из-под обычного вермута и в одной еще немного оставалось на дне.

На подоконнике и столешнице лежал слой жирной грязи, очевидно, пыль и выхлопные газы с улицы. Окна, правда, были закрыты, однако грязь проникала сюда сквозь щели.

Колльберг вошел в туалет и осмотрел его, потом вернулся и покачал головой:

— Ничего.

В верхних ящиках комода валялось несколько рубашек, свитер, носки, нижнее белье и два галстука. Все выглядело чистым, но поношенным. В нижнем ящике лежало грязное белье и воинская книжка.

Они открыли ее и прочли: 2521—7—46 ФРАНСОН Ингемунд Рудольф, род. Векшё, окр. Кроноберг, 5.12.1926. Подсобн. рабоч. в садоводстве. Вестергат. 22, Мальмё.

Мартин Бек пролистал книжку. Она кое-что говорила о том, что делал Ингемунд Рудольф Франсон до 1947 года. Он родился в Смоланде сорок один год назад. В 1946 году был подсобным рабочим в садоводстве и жил на Вестергатан в Мальмё. В тот же год призывная комиссия зачислила его в четвертый разряд. Это означало, что он был годен для вспомогательных работ. Он прослужил двенадцать месяцев в зенитном полку в Мальмё. Кто-то с неразборчивой подписью при демобилизации из армии дал ему характеристику Х—5—5, то есть ниже среднего. Римская цифра на первом месте означала воинское поведение и свидетельствовала о том, что он не совершил ни одного дисциплинарного проступка. Две пятерки означали, что как солдат он никакими особыми талантами не блистал, даже в составе вспомогательных сил. Офицер с неразборчивой подписью вписал в соответствующую графу «кух. пом.». Это, очевидно, означало, что воинскую службу он отсидел, чистя картошку на кухне.

Однако столь быстрое и беглое изучение биографии не позволило выяснить, чем Ингемунд Франсон занимается в настоящее время, а также то, что он делал последние двадцать лет.

— Почта, — сказал Колльберг и пошел в прихожую.

Мартин Бек кивнул, подошел к постели и осмотрел ее. Простыня была измятая и грязная, подушка тоже измята. Однако тем не менее постель выглядела так, словно в ней несколько дней никто не лежал.

Колльберг вернулся в комнату.

— Одни газеты и реклама, — сказал он. — Какая дата на этой газете, на стуле?

Мартин Бек повернул голову, прищурился и сказал:

— Четверг, восьмое июня.

— Эта газета провинциальная и выходит на день позже. С субботы, десятого числа, он не притрагивался к почте. С того дня, когда было совершено убийство в Ванадислундене.

— Однако в понедельник он, очевидно, был дома.

— Да, — сказал Колльберг и добавил: — Но с того времени вряд ли.

Мартин Бек вытянул вперед правую руку, взялся большим и указательным пальцами за уголок подушки и приподнял ее.

Под ней лежали две пары детских трусиков.

Они казались очень маленькими.

Тихо и неподвижно Мартин Бек и Колльберг стояли в затхлой комнате со скудной обстановкой и слышали грохот городского транспорта снаружи и свое собственное дыхание. Около двадцати секунд. Потом Мартин Бек сказал, быстро и бесстрастно:

— Что ж, все ясно. Квартиру нужно опечатать. Сюда никто не должен входить. И нужно немедленно направить сюда специалистов из технического отдела.

— Жаль, что здесь нет ни одной фотографии, — сказал Колльберг.

Мартин Бек думал о мертвеце в заброшенном, предназначенном под снос доме на Вестмангатан, которого до сих пор не удалось опознать. Это могло бы сойтись, хотя вероятность была мала. Даже ничтожна.

О мужчине по имени Ингемунд Франсон они по-прежнему знали очень мало.


Спустя три часа, в два часа дня, во вторник, двадцатого июня, они знали о нем уже намного больше.

Среди прочего и то, что мертвый мужчина с Вестмангатан не Ингемунд Франсон. Это подтвердили несколько свидетелей.

Наконец-то у полиции было за что зацепиться, и прекрасно смазанная машина расследования принялась с неумолимой производительностью раскручивать отдельные нити, которые им предоставило прошлое Ингемунда Франсона. За это время они уже связались почти с сотней человек: соседями, работодателями, социальными служащими, врачами, военными, пасторами, специалистами из противоалкогольного отдела и многими другими.

Ингемунд Франсон переселился в Мальмё в 1943 году и получил место в управлении городских садов и парков. Он переехал, очевидно, потому, что у него умерли родители. Его отец был рабочим в Векшё и умер весной того года, мать умерла еще за пять лет до этого. Других родственников он не имел. Закончив военную службу, Франсон переехал в Стокгольм. В квартире на Свеавеген жил с 1948 года и до 1956 года работал подсобным рабочим в садоводстве. Потом работать перестал: вначале лечащий врач отправил его на больничный, потом его обследовали несколько психиатров из отдела социальной опеки и через два месяца ему назначили пенсию по инвалидности в связи с невозможностью работать. Официальное заключение звучало таинственно: «Психически непригоден к физическому труду».

Врачи, которые его обследовали, сказали, что способности у него были выше среднего уровня, однако он страдал каким-то хроническим отвращением к труду, в результате чего был просто не в состоянии ходить на работу. Попытки изменить профессию оказались неудачными. Когда ему предстояло приступить к работе на фабрике, он сумел четыре недели каждое утро доходить до ворот, но не смог заставить себя войти внутрь. Такая недостаточная пригодность к труду, по мнению психиатров, явление довольно редкое, но все же известное. Франсон вовсе не был психически больным и явно не нуждался в надзоре. Он обладал вполне нормальным умом и не страдал никакими явными физическими недугами (военный врач освободил его от строевой службы из-за плоскостопия). Однако это был ярко выраженный отшельник, он не испытывал ни малейшей потребности в контактах с людьми, у него не было никаких друзей и никаких интересов, кроме того, что врачи назвали «слабый интерес к своему месту рождения в крае Смоланд». Он был спокойный и тихий, очень экономный, не пил, и его можно было считать аккуратным человеком, несмотря на то, что он совершенно не заботился о своем внешнем виде. Курил. Сексуальных отклонений не зафиксировано, однако врач полагал, что у Франсона ненормально низко развит половой инстинкт. Он страдал агорафобией.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация