Книга До последней капли, страница 62. Автор книги Андрей Ильин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «До последней капли»

Cтраница 62

— Вы будете резать его. Сейчас. Здесь, — без предисловий сказал Сан Саныч. — В случае неудачи — о неудаче никто не узнает. Кроме нас. Но если даже об этом узнают, о вас все равно не узнает ни одна живая душа.

Доктор не вздрогнул и не стал протестовать. Этот доктор был военным доктором. И понимал и принимал больше, чем его гражданские коллеги.

— Если вы сомневаетесь, мы готовы дать вам коллективную расписку, что заставили сделать операцию под угрозой применения физической силы. Что вы не более чем жертва злого умысла…

— Не надо расписки. Я верю вам на слово, — перебил доктор. — Мне потребуется спирт для дезинфекции, яркий свет и ваша помощь.

— Спирта ты от них, доктор, не дождешься, — хихикнул Семен. — Они до спиртного жадные. Они даже оперировать меня не хотели, чтобы триста граммов водки сэкономить.

— Операцию начнем через час.

Водкой смазали стол, клеенку, нависшие над больным плафоны электроламп. Водкой вымыли лица и руки.

— Теперь держите его, — распорядился хирург. — Что есть сил держите. И не отпускайте, как бы он ни орал и ни дергался.

Ветераны включили погромче радиоприемник и телевизор и мертвой хваткой вцепились в руки и ноги Семена.

— Что, супостаты, справились? Навалились на одного и довольны, — весело орал вдрызг пьяный Семен. — А вот я поднимусь да плюх вам на уши понавешаю. Ох, понавешаю! Ох, не пожалею.

И потом тоже орал Семен. Когда ему резали мышцы, когда втискивали в пулевой канал пинцет, когда тянули по нему пулю.

— У-у, сволочи! Что ж вы делаете, паразиты-ы-ы!

— Давай, ори! Матерись! — подбадривал его доктор. — Сейчас можно, сейчас все можно! Ори! С криком да с матом боль уходит. Не стесняйся!

Семен и не стеснялся. Такого персонально про всех наговорил, что ветераны с войны не слышали. И даже на войне не всегда слышали. Только когда повар три дня на передовую со своим котлом носа не показывал. Или когда немцы после шести отбитых атак без всякого перекура в седьмую поднимались.

— Все, — сказал доктор, накладывая повязки на обработанные раны. — Теперь на поправку пойдет. Молодцом ветеран. Вот что значит старая закалка. Молодые нынче, даже когда им бормашиной в зубе ковыряются, в обморок падают!

— Это просто, доктор, мне сильно выпить хотелось, — слабо пошутил Семен. — Если бы мне еще налили, я бы еще согласился потерпеть. А то когда без причины — не дают, говорят, печень. Так что приходите, доктор. Хотя бы раз в неделю. Буду рад.

Глава 35

Допрос длился уже час. Следователь попался молодой и въедливый. Которому нужно было больше других. Которому нужны были должности, звания, премии и признание старших товарищей.

— Итак, вы утверждаете, что не знаете никого из людей, показанных вам на фотографиях?

— Конечно, не знаю. Откуда мне их знать?

— Прошу вас посмотреть еще раз, внимательней. Может быть, вам покажутся знакомыми части одежды, татуировка, личные вещи потерпевших.

Сан Саныч еще раз внимательно осмотрел толстую пачку фотографий, предложенную ему. Трупы в разных положениях. Отдельно — лица. Отдельно — татуировки и другие особые приметы. Отдельно — части одежды.

Трупы были все как на подбор — молодые и здоровые. Словно сборная олимпийская команда борцов вольного стиля. Качки. Таких очень любят женщины и главари мафиозных группировок. За уверенность в своих силах, за саму силу и за готовность продемонстрировать ее в любой момент.

— Крутые парни, — сказал Сан Саныч. — И кто только с такими умудрился справиться? Наверное, еще более крутые ребята?

— Может быть, — загадочно ответил следователь. — Вы что-то узнали?

— Нет. Что там можно узнать? Все в одинакового покроя кожаных куртках, все с одинаковыми наколками, на одно лицо. Близнецы. Довольно было показать одну фотографию.

— Значит, не узнали?

— Нет.

— А где вы находились семнадцатого числа сего месяца с тринадцати часов дня до двадцати трех часов вечера?

— Я так понимаю, вы желаете установить мое алиби?

— Допустим.

— Тогда вам надо пойти в мою поликлинику. И попросить мою медицинскую карточку. Там на каждой странице по алиби. Там черным по белому, с росписями и печатями показано, что я физически не мог принимать никакого участия ни в каких противоправных действиях, кроме разве словесного оскорбления соседей по лестничной площадке. А здесь, как я догадываюсь, расследуется убийство? Да еще массовое убийство. Да еще с применением огнестрельного оружия. Вы сами подумайте — разве я в своем возрасте способен стрелять? А тем более куда-то попадать? Я в унитаз, когда мочусь, не всегда попасть могу. А там всего полметра. Да я от отдачи с ног свалюсь. Даже если из рогатки буду стрелять. Ну, взгляните на меня внимательней.

— И все же попытайтесь вспомнить, где вы находились семнадцатого числа?

— Ну где, по-вашему, может находиться человек моих лет? Наверное, на дискотеке или в зале атлетической гимнастики. Или в борделе, с тремя проститутками сразу. Где еще одинокому пенсионеру коротать свободное время?

— Я прошу вас ответить на поставленный вопрос.

— Дома я был. На диване, на кресле, на унитазе. А потом снова на диване, кресле, унитазе. В различной временной последовательности.

— Кто может подтвердить ваши слова?

— Диван, кресло, унитаз. Ну кто еще может подтвердить слова одиноко живущего человека? Кроме него самого.

— То есть надежное алиби у вас на означенное время отсутствует.

— Ах, вы даже так ставите вопрос? Тогда позвольте еще подумать. Не хотелось бы из-за склероза попадать в тюрьму. Семнадцатого числа, говорите? Сейчас, сейчас. Значит, так. Фиксируйте. Утром мне звонил Борис. Мы проговорили полчаса.

— Какой Борис?

— Один мой хороший приятель.

— Фамилия? Адрес?

— Адрес? Хорошо, записывайте.

Потом позвонил Анатолий. Это еще час. Сами знаете, старикам общения не хватает. Как сядем на телефон — так часами. Его адрес тоже нужен?

Потом я говорил с Михасем. Этот вообще болтун. Плюсуйте еще два часа.

Затем снова перезвонил Борис. У него кофемолка сломалась. Он мне жаловался. Еще полчаса.

— Вы можете сказать, о чем вы говорили с каждым из названных граждан?

— О чем говорили? О том, о сем. О погоде, о рыбалке, о внуках, о политике, о пенсии. О чем еще могут говорить старики?

— Подробнее можете?

Еще бы Сан Саныч не мог рассказать об этом подробней. Два дня чуть не дословно совместно составленные диалоги зубрил. Как школьник заданный на дом стишок.

— Кроме названных людей, еще кто-нибудь звонил?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация