Книга Колдунья поневоле, страница 10. Автор книги Александр Бушков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Колдунья поневоле»

Cтраница 10

Это впечатление рассеялось мгновенно. Почти молниеносно, как не случается в природе даже при самой оголтелой буре, небо заволокло черно-серой пеленой, словно вмиг задернули великанский занавес, прямо в лицо Ольге полетели бешено крутящиеся струи снега, и она ощутила на лице множество холодно-мокрых прикосновений: крупные снежинки стегали ее по щекам и тут же таяли, угодив в здешнее лето. Снежная пелена стала непроглядной, сквозь нее ломилось что-то высокое, черное и, кажется, живое, но рассмотреть его толком никак не удавалось еще и оттого, что снежный вихрь слепил, залеплял глаза.

Молнии сверкнули сквозь него короткими ветвистыми промельками, и все вновь изменилось столь же молниеносно: снежную бурю словно вымело чародейской метлой куда-то за пределы видимости, за круглую раму чудесного окошка, и на ее месте раскинулось необозримое водное пространство, зеленовато-голубое, сверкающее мириадами искорок, солнечными зайчиками, и Ольга смотрела на море – это было, конечно же, море, догадалась она тут же, хотя моря прежде не видела воочию никогда, если не считать Финского залива, – словно бы через переплетение снастей корабля. Ну да, вот и кусочек палубы виден, чистые, светло-желтые доски…

И тут на нее буквально надвинулась, занимая собою все круглое окошко, совершенно непонятная харя – то ли человеческая, то ли звериная, так быстро выросла, что рассмотреть ее черты, как ни старалась, не удалось, остались только глаза, ставшие преогромными, зеленые, с каким-то странным зрачком, не круглым и не кошачьим, уставившиеся на Ольгу не то чтобы свирепо или зло, но с таким чужим выражением, что она, ойкнув, отпрыгнула назад, едва не упала, споткнувшись о толстый корень, вылезший на поверхность земли, с трудом удержала равновесие, неуклюже взмахивая руками, – а когда прочно встала на ногах, ничего уже не было. Самое обыкновенное мельничное колесо, которое исправно вертелось под напором высокой воды, как ему и положено.

А рядом, всего-то в нескольких шагах, стояла темная фигура. Потом она шевельнулась, неспешно выходя в полосу лунного света.

Мельника Сильвестра Ольга узнала сразу, хотя видела до того не более двух раз. Такую персону забудешь не скоро: вроде бы старик, но непонятного возраста, прямой и кряжистый, как дуб, с длинной седой бородой, орлиным носом и белой шевелюрой, содержавшейся в таком порядке, какого у обычных мужиков никогда не встретишь. И одежда на нем была чистая, словно праздничная, и несло от него не потом, дегтем и сапогами, как от обычного деревенского жителя, а, похоже, какими-то сушеными травами.

Ольга испугалась, конечно, припомнив все россказни, что ходили о хозяине мельницы, с тех пор, как она себя помнила. Но что теперь делать, она решительно не представляла – не пистолетом же его стращать? Изрядный колдун, говорят, и пули умеет то ли ловить на лету, то ли отводить от себя в другом направлении…

Мельник остановился от нее шагах в двух. Луна уже клонилась к горизонту, но света было еще достаточно, чтобы прекрасно разглядеть друг друга. Какое выражение на лице у нее самой, Ольга не знала, надеялась лишь, что она все же не выглядит перепуганной насмерть деревенской замарашкой, – а вот что на уме у Сильвестра, понять невозможно: очень уж малая часть его физиономии доступна обозрению, разве что глаза…

– Вот, значит, как, – произнес мельник спокойным, почти равнодушным голосом. – Барышня изволят озоровать у самого моего домовладения… Такие страхи напускают, что крещеную душу дрожь пробирает…

Пожалуй, в его тоне звучала явная ирония. Предельным усилием воли Ольга взяла себя в руки и постаралась ответить ему в той же интонации:

– Надеюсь, ущерба вашему домовладению я не нанесла?

– Нельзя сказать, – кивнул мельник. – Какой там ущерб… Занятное зрелище, и не более того…

– Вы видели? – вырвалось у Ольги.

– Мудрено было бы не видеть этакого представления… Пороть вас некому, барышня Ольга Ивановна, уж простите на дерзком слове. Ну да я человек не крепостной, вольный и сам по себе, к тому ж у себя дома, так что некоторые откровенности мне дозволены…

Его речь показалась Ольге чересчур правильной для простого мужика, да и держался он как-то иначе, без тени той пентюховости, что свойственна самым умным и хватким крестьянским мужичкам, никогда не забывающим, что имеют дело с обитательницей господского дома…

– Значит, видели… – протянула она. – А не подскажете ли, любезный Сильвестр… отчества не знаю…

– Ефимович.

– А не подскажете ли, любезный Сильвестр Ефимович, что все виденное должно означать? Ничего не понимаю. Мне сказали, все, что я увижу, будет ясными картинами, понятными сразу. А получилось…

– Что ж брались за то, чего не умеете?

– Я все правильно делала, как объяснили…

– Объяснил волк козе, что на обед употребляет… – проворчал мельник. – А почему вы, барышня, решили, что я в таких делах должен что-то понимать?

– Да говорят… – сказала Ольга осторожно.

– А если всё, что говорят, – правда? И оберну я вас, милая барышня, склизкой лягушкой? Или придумаю иное утонченное издевательство?

Глядя ему в глаза, Ольга выпрямилась и, чувствуя, что поддаваться нельзя ни в коем случае, сказала с расстановкой:

– Бог не выдаст, свинья не съест. Что-то я не слышала от людей о вашей склонности к утонченным, – она подчеркнула голосом господское слово, – издевательствам. Всякое болтают, но, мне только сейчас в голову пришло, ни разу не слышала, чтобы вы злобствовали…

– Ну, а коли все же? – строго спросил мельник.

– Ну, и что же мне делать прикажете? – пожала она плечами, глядя дерзко и решительно. – Чему быть, того не миновать. На колени я перед вами все равно не встану и убегать с визгом не буду… Как будет, так и будет…

– Ага, – сказал мельник. – Надо полагать, вы, Ольга Ивановна, отчаянная? Иногда это качество донельзя полезное, но иногда-то много бед приносит… Ладно. Не вижу удовольствия в том, чтобы вас пугать до полусмерти… и ваше счастье, что не попались вы мне в старые года, когда я сам по молодости любил пошучивать замысловато… Стар я уже стал, а потому – спокоен…

– Так что же это было? – спросила Ольга.

– Не знаю, – сказал мельник. – Не может один человек знать и понимать все на свете. Одно скажу: есть у меня догадка, что жизнь вам предстоит бурная. Не хочется и думать, насколько, не мое это дело, простите за бесчувственность, вы мне не дочка и не иная родня…

– Всего-то? – облегченно вздохнула Ольга. – Я-то уже подумала невесть что…

Мельник покачал головой с таким видом, словно огромным усилием воздерживался от наставительных тирад, потом вдруг почти бесшумно повернулся и неторопливо пошел к мельнице, бросив через плечо:

– Езжайте домой, барышня, не годится приличной девице шататься ночью по лесам. И держите ухо востро, в здешних местах неспокойно…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация