Книга Криптограф, страница 41. Автор книги Тобиас Хилл

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Криптограф»

Cтраница 41

— Идите, — говорит Джон, на сей раз тихо.

— Она тебе не друг, — повторяет Натан в третий раз, как побежденный, больше не глядя на отца, и когда Натан уходит и Мюриет плетется следом, к Анне из прошлого возвращается голос Джона: Вы мой враг, Анна, как вы думаете?

Они ждут, пока дети выйдут. Дверь остается приоткрытой. Какой-то акустический каприз доносит звуки пианино, откуда-то издалека. Кто-то играет Рахманинова, напыщенно, важничая. Сплошь руки, сердца ноль, сказал бы отец Анны, хотя такая музыка всегда нравилась ее матери. Может, это играет Аннели, думает она.

— Я не знал, придете ли вы, — говорит Джон, неожиданно смущаясь. Он стоит там, где оставили его дети, глядя на дверь, будто не знает, куда себя деть. — Я надеялся. Но когда я не получил от вас…

— Ну, — говорит Анна, — вот, я здесь. — Вряд ли он лжет, думает она, но как бы там ни было, он не вполне честен: она подозревает, что Джон не просто надеялся увидеть ее. Он был настолько уверен, что поставил деньги — если можно верить Теренсу Катлеру, а ему верить нельзя, хотя он не единственный, в чьих словах стоит сомневаться. Она содрогается. Не от мыслей о Джоне или Теренсе, а от вкрадчивого всепроникающего обмана.

Поднимает глаза и встречает его внимательный взгляд. Он изучает ее лицо — как всегда — напряженно, будто может разглядеть в ней что-то неизвестное ей самой, и она отводит глаза, как всегда, — так ей мерещится. Комната больше, чем кажется, судя по эху; границы склада теряются в тени, пыль смягчает ландшафт развалин.

— Я здесь, — повторяет она. — Но где же я? — И он смеется, проследив за ее взглядом.

— По правде говоря, я сам не знаю. Я здесь довольно давно не был. Я бы отважился предположить, что это место, куда попадают подарки.

— Подарки?

— От людей — ну, знаете. От корпораций. Правительств. И всякие веши, которые Аннели для нас покупает. Она покупала кучу вещей, когда мы только поженились. Теперь меньше. — Его лицо слегка осунулось. Он поворачивается к ней. — Я рад, что вы пришли. Я думал о вас. Как вы?

— Прекрасно. — Она обходит коробку, на которой он сидел с сыном.

— Хорошо. — Ему уже снова не терпится поговорить. — Хорошо. Я хотел вам сказать, что мне звонили.

— Что?

— Послание. От вашей матери.

— А. — Она садится, вытягивает ноги. Усталость наваливается на нее, будто вечер уже затянулся до глубокой ночи. На мгновение, как дежа вю, у нее опять возникает чувство, что она посторонняя в чужом месте со странными законами.

Как путешественник в старых историях, подумала она. Попавший к феям. Несчастливый гость.

— Я не знала, что она собирается звонить. Она не говорила мне.

— Ничего. — Он медлит. — Она производит впечатление.

— Это один из способов ее описать, я полагаю.

— Вы очень разные.

— Спасибо.

— Я не имел в виду ничего такого. Вы сами это однажды сказали. — Он опять мнется. — Она сказала, у вас есть для меня письмо?

— Она так сказала?

— Что-то насчет вашей сестры и кредита.

— Я не хочу брать ваши деньги, — тихо говорит она, будто себе самой.

— Вы уверены?

— Да.

— На самом деле, это не проблема, — страстно, торопясь, прощая ей обиду, — не нужно сейчас ничего говорить, я буду рад, мне это ничего не стоит…

— Я не хочу ваших денег, Джон.

— Хорошо, — говорит он и обрывает себя. — Ладно.

Молчание висит между ними, густое, как пыль, и она уже еле выдерживает его, и тогда первым его нарушает Джон.

— Все это много для меня значило. — Он снова улыбается, уже не ей, а вещам вокруг, чертогам и башням из коробок. — И для Натана тоже. Всего побольше, вот чего он хочет. Он никогда ни в чем не нуждался, но все равно вечно беспокоится. Все становится ничем. — Вновь выжидательная пауза, напряженная, он уже отыскивает предлог нарушить ее снова. — Даже будь я на десять лет моложе, не поверил бы, что вы можете отказаться от такого предложения.

— Вы очень близки, — говорит она и радуется, когда он умолкает. Смотрит на нее, сбитый с толку.

— Кто?

— Вы с Натаном.

— Да. Мы близки, да.

— Он для вас много значит.

— Он значит для меня все, Анна…

— Зря вы ему рассказали про код. — И она ждет, пока он ответит.

— Так вы знаете, — говорит он, наконец, почти, — думает Анна позднее, — почти с облегчением. — Я сомневался. Когда вы?..

— Ох, Джон. Это ведь не важно, правда?

— Для меня. — Он садится напротив нее. Доска все еще лежит между ними. — Это важно для меня. Что вы будете делать?

— Я не знаю.

— Вы сообщите в Налоговую?

— Я не знаю.

— Что они будут делать, как вы думаете…

— Джон, — говорит она, имя — как отказ. В ней, наконец, растет гнев, будто его сдерживал алкоголь. Ее голос дрожит, и это потрясает ее. Она никогда не разговаривала так с клиентом. Она думает, когда же перестала считать клиентом Джона.

— Простите. Мне, правда, очень жаль. Нельзя сказать наверняка. — Надежда, воодушевление проступают на его лице. — Пока ничего не случилось. Может, ничего и не…

— Счет на имя Натана, — говорит она, не затем, чтобы его остановить, хотя так и выходит. — Вы открыли его несколько лет назад. Вы еще тогда знали, что с кодом что-то не так, правда, же? — Она смотрит на него, стараясь не сомневаться в ответе, но он на нее не смотрит. — Целый сейф настоящего золота. И вы никому не сказали. Вы ведь никому не сказали?

Он пожимает плечами.

— Всегда найдутся люди, которые выяснят. Есть и другие, те, кто выяснил это для себя, но их обычно никто не слушает. Неприятно усомниться в деньгах. Слушайте — я никогда не говорил, что моя работа идеальна. Люди хотели в это верить, и я им позволил. Тут наши желания совпали. Но криптография — не идеальная наука. В ту ночь, когда я придумал СофтГолд, я решил, что подошел к идеалу близко, как никто другой — никто другой даже не увидит разницы между моим кодом и совершенством. Но я ошибся. Я знал об этом много лет. Но я думал — я считал, что я… — Спустя мгновение он поднимает большой палец ко рту, касается верхней губы, где блестит пот. — Может, они и ошибаются. Я пытался его сломать, — продолжает он, больше для себя, — и ни разу не смог. Этого, конечно, следовало ожидать. У других есть преимущество. Чем меньше они похожи на нас, тем лучше для них. Я не могу предусмотреть всего. То, чего я не могу предусмотреть, всему положит конец. Не все думают обо всем, а кто-то все время думает о чем-то. Однажды кто-то найдет критерий, по которому мой код не оправдает себя, и тогда они примутся работать, пока его не взломают. И немало людей с удовольствием посмотрят, как это произойдет. Те, кто хочет сломать СофтГолд просто потому, что он есть. Это их золотые горы, и они не отступятся, пока… И они не дураки. Не все, по крайней мере. Я за ними наблюдал. Они объединяются. Пишут мне. Я пытаюсь не читать их письма, но иногда они прорываются. Они общались с вами?.. — И когда она молчит, он продолжает: — Анна, послушайте, я работал над этим много лет, десять или больше, и думаю, я почти у цели. Я могу оставаться на шаг впереди них, если буду знать, что они замышляют. Я хочу сказать — я тестирую новую схему, и если — если бы вы могли просто дать мне чуточку времени…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация