Она включила запись и села на пол. Со словами «Хватит жрать!» забрала у дяди поп-корн.
Мама сидела в оцепенении, едва дыша. На двадцатидюймовом экране шло немое кино Рэй: я нагнулась, лезвием сформировала дорожку, взяла трубочку и…
– Вот Иззи нюхает кокаин, – пояснила сестричка для слепых.
Первой реакцией мамы было уберечь младшую дочь от этого ужаса.
– Рэй, тебе нельзя это смотреть, – сказала она.
– Ничего, что я это снимала? – возразила та.
Спектакль был лишь ответной мерой на преступные действия родителей. Увы, я не смогла правильно предсказать их реакцию. Сразу после просмотра домашнего видео они установили за мной круглосуточную слежку, которая прекратилась лишь тогда, когда им стало не до меня.
Допрос
Глава V
Нарочитая отчужденность Стоуна сменяется явной насмешкой. Его челюсть слегка подрагивает, когда он смотрит в блокнот.
– Я знаю, о чем вы думаете, – говорю я.
Стоун делает глоток кофе и отводит глаза.
– Вряд ли.
Он прав. Обычно я могу легко догадаться, о чем думают люди, но с инспектором это не проходит, и я теряю самообладание. Надо срочно установить над Стоуном контроль.
– Вы женаты, инспектор?
– Нет.
– Разведены?
– Сегодня я вас допрашиваю, а не наоборот.
– Почему вас бросила жена?
– Изабелл, этот прием стар как мир.
– То есть она вас не бросала?
– Прекратите, пожалуйста. – Стоун говорит так искренне, что я замолкаю. А потом задаю вопрос, который вертелся у меня на языке с самого начала допроса.
– Что вам рассказали обо мне родители?
– Это так важно?
– Да.
Просмотрев записи, Стоун отвечает:
– Мне известно, что раньше вы разбрасывали мусор по округе. Также я все знаю про наркотики, алкоголь, про Соседские Дозоры в вашу честь, про несколько случаев вандализма (виновников так и нашли) и про то, что у вас нет постоянного парня. Продолжать?
– А что-нибудь хорошее они сказали?
– Говорят, теперь вы стали намного лучше, – отмечает инспектор, пытаясь скрыть снисходительный тон.
– Думаете, это я во всем виновата?
– Почему же? Я пока даже не знаю, что произошло.
Дело Сноу. Продолжение
Имя Джерома Франклина я взяла не с потолка. Если верить Одри Гейл, учительнице Эндрю, почти все школьники покупали наркотики у него. Но в старших классах его криминальная жизнь закончилась. Теперь он консультант по финансовым вопросам, живет в Сан-Диего, Калифорния. Когда я рассказала Джерому о цели своего звонка и объяснила, что не стану разоблачать «ошибки его молодости», он согласился помочь, но, увы, ничего нового не сообщил: Эндрю покуривал травку. И все.
Семейку Сноу и шерифа Ларсона я проверила досконально, поэтому переключилась на другого подозрительного типа. Пора было навестить Хэнка Фарбера, дядю Ларсона и его единственное алиби. Я позвонила Хэнку (ни в коем случае не Генри) и назначила встречу на следующий день.
Примерно половину пути мама сидела у меня на хвосте, но потом я сделала запрещенный поворот на сто восемьдесят градусов, и она отстала, не осмелившись его повторить.
Ровно в 10.45 я постучала в дверь старого дома в Тендерлойне. Открывший мне мужчина был слегка пьян, эдакая версия дедушки для совершеннолетних. Обычно такие типы – завсегдатаи ипподромов и стрип-клубов, любители сигар. Но Хэнк, подозреваю, травился сигаретами.
– Так, так, так, кто к нам пришел? – сказал он, открыв дверь и осмотрев меня с головы до ног.
Неряшливый хозяин дома пригласил меня внутрь и усадил на тридцатилетний клетчатый диван, от которого кожа шелушилась даже под одеждой. Сам Хэнк сел напротив меня, прикурил сигарету и радостно улыбнулся, как будто у него брали интервью для пафосного шоу вроде «Мисс Америка», а не расспрашивали о пропавшем без вести мальчике.
– Мистер Фарбер…
– Зовите меня Хэнк, – предложил он и подмигнул.
– Вы хорошо помните 18 июля 1995 года?
– Э-э… давненько это было.
– Но вы ведь помните?
– Слабо, – признался он.
– В ту ночь пропал Эндрю Сноу.
– Ах да! Жалко парнишку.
– Чем вы занимались в тот вечер?
– Кажется, ко мне приезжал племянничек, Грег. Ему тогда было лет семнадцать.
– В его визите было что-нибудь необычное?
– Нет. Он ходил на концерт.
– Какой?
– Не помню. Да и не знаю, что нынешняя молодежь слушает.
– А когда Грег пришел домой?
– Около одиннадцати.
– Он приехал на машине или на автобусе?
– Кажется, на машине.
– Чья это была машина? Ваша или его собственная?
– Моя, потом он ее выкупил.
– Когда?
– Ну, примерно в то время.
– В день исчезновения Эндрю Сноу?
– Нет. Через несколько недель. Но он и до этого ее водил. Кажется.
– Что за машина?
– «Тойота-камри».
– Цвет и год производства вспомните?
– Белая, 1988-й.
Я оставила Хэнка в клубах сигаретного дыма и поехала прямо к Абигейл Сноу. Она заметно расстроилась, увидев меня на пороге.
– Что вам нужно на этот раз?
– Я понимаю, меньше всего на свете вы хотели увидеть меня, но…
– С чего вы это взяли? – вежливо осведомилась миссис Сноу.
– Ну, вы позвонили и довольно убедительно велели закрыть дело… Понимаете, я тут узнала…
– Мисс Спеллман, я вам не звонила.
– Не звонили?
– Нет. Может, это был другой клиент?
Мой мозг отказывался адекватно воспринимать происходящее. Если звонила не Абигейл Сноу, то кто же? Или звонила все-таки она, а теперь просто отрицает? Мало ли что творится в голове у этой женщины.
– Могу я зайти на минутку? – спросила я.
Миссис Сноу поглядела на мои ботинки и, видимо, подсчитала количество грязи, которое я могу занести в дом.
– Хотите, я их сниму? – предложила я.
– И пиджак тоже, милочка. Он у вас довольно грязный, – ответила миссис Сноу.
Ботинки и пиджак я оставила на крыльце, после чего Абигейл неохотно пустила меня внутрь.