Книга Естественный отбор, страница 139. Автор книги Александр Звягинцев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Естественный отбор»

Cтраница 139

«Как же холодно там сейчас лежать моему мальчику!» — мучила его каждый раз навязчивая мысль, и слезы еще обильнее заливали его небритые щеки.

В его памяти возникали какие-то растрепанные картины из прошлого, и были они связаны почему-то только с детством сына. Вот Тото делает свой первый шаг по земле, вот он в детском садике скачет на деревянной лошадке, вот, взявшись за руку отца, гордо идет в свой первый класс…

А на девять поминальных дней по сыну попросил он крутого братка свозить его в Будапешт, в православный храм. Там Походин купил свечей столько, сколько смог зажать в ладони. К удивлению наблюдавшего за ним авторитета, все эти свечи он поставил исключительно за упокой чьих-то душ.

Когда была зажжена и поставлена в шандал последняя свечка, Походин с минуту постоял перед Николаем Угодником и сразу перешел к иконе Спасителя. Долго, немерено долго вглядывался он в лик сына Божьего. Браток так и не понял, то ли он каялся в чем-то перед ним, то ли просто разговаривал, то ли о чем-то молил его. Кончилось тем, что забывший о времени его постоялец побледнел как мел и без чувств рухнул на пол.

«Грехов мокрушных, наверно, много, — подумал московский авторитет. — В натуре, не принял, видать, Боженька его молитву…»

После посещения храма Походин совсем сдал, но по-прежнему каждое утро походкой лунатика тащился на свою скамейку. Частенько, к его досаде, с кипой русских газет и журналов к нему подсаживалась неряшливая старуха — мать братка, вывезенная им сюда из недружелюбной Москвы. Водрузив на русопятый нос затененные очки-велосипеды, она от корки до корки прочитывала все газеты и с астматической одышкой их комментировала, не обращая внимания на отрешенного постояльца. Лишь один раз Походин вышел из своего оцепенения — это когда старуха с ахами и охами показала ему на газетном развороте портрет Серафима Мучника в траурной рамке:

— От, итит их мать, чо творят в Москве-то!.. Пишут, в бизнесе ловок был упокойничек… Завистники, завистники урыли мужика… Осиротела, итит их мать, Россия…

Походин вырвал газету и, скомкав, выбросил ее в мусорную урну.

— Мразь!.. Не по его поганым мощам елей! — прорычал он опешившей старухе.

Однажды под вечер, когда порывистый ветер раскачивал на Балатоне штормовые волны, перед их скамейкой остановился вишневый «Шевроле-Каприс». Трое мужчин с военной выправкой вежливо, но настойчиво пригласили Походина в его салон.

— Виктор Иванович Коробов ждет вас на уик-энд в Цюрих, — сказал один из них по-русски.

— Я… я оплакиваю смерть сына, — покачал головой Походин. — Приношу вашему хозяину нижайшие извинения.

— У меня приказ доставить вас в Цюрих любой ценой, — твердо заявил мужчина, а два его товарища, встав по обе стороны скамейки, сунули руки в карманы плащей. В тусклых глазах Походина появился некоторый интерес.

— Любой ценой?.. Вы ничего не перепутали?

— Так точно — любой.

Походин чему-то усмехнулся и безропотно полез в машину. Мужчина сел рядом с водителем, а двое других обсели Походина с двух сторон на заднем сиденье и тут же проверили его карманы на наличие оружия. Вместо оружия нашли бумажник. Кроме паспорта, там ничего больше не оказалось. Лица мужчин разочарованно вытянулись…

— Вы не хотите забрать с собой деньги, вещи? — вкрадчиво спросил один из них.

— Без ничего, голыми мы приходим в этот мир — без ничего должны и уходить из него, — ответил Походин. — Вот все, что у меня осталось, — протянул он фотографию могилы Тото и язвительно добавил: — Как говорится, господа-товарищи, по усам текло, да в рот не попало…

Сидящий на переднем сиденье, взглянув на фотографию, пожал плечами:

— Каждому в свой срок…

Онемевшая старуха со страху перекрестилась и, икая, долго смотрела вслед умчавшейся по набережной машине.

— От, итит их мать, чо менты поганые творят! — вслух сказала она. Здесь, в Венгрии, ей всюду мерещились тайные агенты МУРа, и теперь она пребывала в полной уверенности, что сейчас именно они, переодетые муровцы, по ошибке замели их неразговорчивого постояльца, перепутав его с ее сыном, по которому Бутырка давно исходит горючими слезами.

* * *

Австрию пересекли ночью. Походин всю дорогу спал. Проснулся он на границе с Швейцарией. На ранчо в Альпах приехали на рассвете.

Прежде чем направиться к двери средневекового длинного здания из дикого камня, Походин несколько минут смотрел на заигравшую на востоке, над скалистыми снежными вершинами Альп, алую полоску зари, пока люди, появившиеся из здания, грубо не подхватили его под руки.

«Сыночка мой, твоему отцу тут еще та пьянка уготована! — подумал он. — Глупцы!..»

Все происходящее потом он воспринимал с ледяным спокойствием, лишь порой усмехался каким-то своим потаенным мыслям.

Неразговорчивые хмурые люди долго вели его по крутым лестницам, по длинным незнакомым коридорам, заставленным громадными винными бочками, потом пересекли большой зал с изуродованными манекенами на крутящемся подиуме. Наконец его втолкнули в глухую келью: без окон, с металлической кроватью и одним стулом, намертво прикрепленными к полу — здесь сорвали с него одежду и показали на полосатые штаны и куртку, висевшие на спинке кровати.

— У вас будут пожелания? — спросил один из сопровождавших после того, как он переоделся и стал похож на узника концлагеря.

— Я в этой жизни израсходовал все свои желания, — ответил Походин. — Разве что узнать, где я нахожусь?

— Хм… Семь веков назад это ранчо принадлежало храмовникам, рыцарям-тамплиерам, — уклончиво ответил тот. — С тех пор его зовут «Последним приютом пилигрима»…

— А-а, «Оставь надежду всяк сюда входящий»! — кисло улыбнулся Походин. — Ты утешил меня, мил человек.

— За столетия здесь многие нашли «утешение», — с потаенным смыслом произнес тот.

После их ухода Походин лег на кровать и сразу провалился в странный сон.

В этом сне вначале он услышал сладкоголосое церковное пение, плывущее по бездонному синему небу с пушистыми белыми облаками от золотых куполов Троице-Сергиевой лавры. Потом вроде бы со стороны увидел себя стоящим перед аналоем рука об руку с Ольгой Коробовой, одетой в белое подвенечное платье и фату. И был он в этом сне не плешивым и обрюзгшим стариком, а молодым стройным красавцем. А в седобородом, облаченном в золотую рясу священнике Походин узнал Инквизитора и почему-то не удивился тому… По обе стороны от Инквизитора стояли Скиф и душманский командир Хабибулла. И им не удивился он. Когда пришел черед обмениваться с Ольгой обручальными кольцами, сверху раздался вдруг страшный удар грома, стены православного храма затряслись и стали на глазах рассыпаться в прах… Вместо него из огня, дыма и копоти явились вдруг подземные чертоги с обитателями, будто сошедшими с полотен Иеронима Босха.

Перед Походиным и Ольгой стоял теперь уже не православный священник в образе Инквизитора, а сам Хозяин этих чертогов — Князь Тьмы!.. От него исходил сильный запах серы, и был весь он в шерсти, с рогами и копытами… Походин сразу признал его, потому что вроде бы где-то уже встречался с ним. Когда он вгляделся в его черты внимательнее, то похолодел. Из-под увенчанного рогами лба Князя Тьмы на него опять смотрели глаза Инквизитора, и в глазах этих, как в кратере вулкана, клокотало адское пламя. Князь Тьмы сорвал с Походина золотой обручальный венец, оттолкнул со злостью Скифа и водрузил венец на голову душмана Хабибуллы. Потом, стукнув в гневе об пол жезлом, погрозил Походину длинным крючковатым пальцем.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация