Книга Очарованная вальсом, страница 50. Автор книги Барбара Картленд

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Очарованная вальсом»

Cтраница 50

— Завтра я еду в Гилфорд к лорду Саттону, — прошептала ему Изабель. — Приезжай тоже!

Он приехал, смущенный и благодарный за приглашение, и, только добравшись до огромного загородного дома графа Саттона, все понял. Это было нечистое приглашение. Беспутная, вульгарная вечеринка с участием старых распутников, молодых повес и женщин, которых его отец называл податливыми телочками, наверное, не слишком шокировала бы его, если бы Изабель не чувствовала себя здесь как рыба в воде.

Тот факт, что он приглашен сюда в качестве партнера Изабель, не имел особенного значения до тех пор, пока он не обнаружил, что его спальня соединяется дверью с ее спальней и Изабель уже ожидает его в ночной сорочке и простерев к нему руки.

Он получил большое удовольствие от визита, однако его юные мечты развеялись как дым. Рисовавшийся ему идеал женщины отныне был сброшен с пьедестала и втоптан в грязь. Все ли женщины таковы, как Изабель, если им представляется удобный случай? Ричард начал верить, что да, поскольку все они одинаково легко таяли в его объятиях, и пыл его поубавился. Он чувствовал себя обманутым.

«Целуй их и бросай», — так наставлял Ричарда его дед, всю жизнь следовавший этому правилу, пока не получил инсульт, погнавшись по лестнице за одной хорошенькой восемнадцатилетней танцовщицей из Оперы после плотного обеда, за которым было выпито немало вина.

А от Ванды, казалось, исходило сияние чистоты, шел из ее души волшебный свет. Ричард готов был поставить на кон свою жизнь, что был первым мужчиной, поцеловавшим ее. В Ванде чувствовалась очаровательная, не пробудившаяся еще до конца юность, хрупкая, ускользающая, как освещенная солнцем капля росы на первом весеннем цветке…

Ричард бродил по снегу до самой зари, а вернувшись к себе, проспал почти до полудня без сновидений.

Проснувшись поздно, он потерял возможность увидеть Ванду во время утренней прогулки. Подумав, он решил, что напишет ей перед ленчем и расскажет в письме всю правду о себе и своем положении. Пришло время, решил он, выйти из затеянной императором Александром игры в прятки и переодевания.

Он не был и никогда не сможет стать ни шпионом, ни интриганом. Это целиком и полностью противно его натуре, его воспитанию. Его понятие о джентльменстве было при нем, в какие бы условия и обстоятельства он ни попадал по воле фортуны. И когда в детстве и отрочестве, а потом в ранней юности ему в разное время доводилось бывать в России у русских родственников своей бабки по материнской линии, он и представить себе не мог, что когда-нибудь русские люди оплетут его такими сетями, в каких он оказался запутавшимся сейчас — на русской земле его всегда встречали сердечно, радушно, тепло: как это называют русские — хлебосольно…

Но теперь Ричард знал, что никогда больше не позволит себе быть втянутым в чьи бы то ни было интриги, а особенно в тайные замыслы царя Александра против Клеменса Меттерниха, австрийского министра, а проще говоря — политического монстра Европы: он подчинял своему обаянию и обескураживал, приближал к себе нужную ему фигуру, затем отдалял ее, обдавал лютым холодом и согревал, воодушевляя, лишал надежды и вознаграждал…

Ричард нагляделся на все это и твердо решил, что, даже рискуя потерять положение царского гостя, он должен сказать всему этому «нет». О своем решении он обязательно доложит Александру, но первой о нем должна узнать Ванда. Ведь именно ее столько времени он обманывал, так что он был перед нею в долгу, если не сказать больше.

К тому времени как Ричард оделся и был готов к выходу, ему передали, что его ожидает царь. Скрепя сердце он вынужден был сопровождать Александра, вознамерившегося нанести визиты другим государям, дабы обменяться с ними впечатлениями и комментариями по поводу вчерашнего дня, а попросту посудачить на высшем уровне, перемыть косточки видным фигурам, как знатным, так и просто знаменитым.

Ричард должен был участвовать и в назначенной на сегодня санной прогулке. Выпавший ночью снег сменился довольно крепким морозцем, но толпа на Йозефплац собралась немалая — это было еще одно прелюбопытное зрелище: ярко раскрашенные сани, покрытые позолотой, с бархатными зелеными подушками, аристократы в мехах и драгоценностях, украшенные серебряными колокольчиками лошади. Язычки колокольчиков были в виде герба австрийского императорского дома.

Едва все расселись, взыграли трубы, и процессия тронулась. Впереди следовал кавалерийский эскорт и запряженные шестеркой лошадей большие сани с трубачами и барабанщиками. Медленно проследовав по главным, запруженным зеваками улицам Вены, санный поезд выехал за город и веселым галопом понесся по дороге, ведущей к Шенбруннскому дворцу.

На передних санях сидели австрийский император Франц и русская императрица — на ней красовалась шляпа с алмазным плюмажем и зеленый бархатный плащ, подбитый горностаем.

Ричард предполагал, что окажется в одних санях с Екатериной, но обнаружил рядом с собой графиню Софию Жичи, которая, как поговаривали, страстно хотела заполучить в поклонники русского государя. Правда, последний был настолько увлечен ее золовкой, что едва обратил на Софию внимание, разве что дал ей прозвище — Блестящая Пустышка. Вряд ли это можно было счесть комплиментом, если вспомнить титул Селеста — «небесная», — которым он наградил Юлию. Хотя в список седоков санной прогулки Софию все же включили — вероятно, за ее умение поддержать оживленный разговор в любой компании. Александр напрасно будет тратить время, если продолжит обхаживать Юлию, сердце которой, как многим известно, отдано другому, подумалось Ричарду. Русскому государю лучше переключиться на Софию — очень хорошенькую, на все готовую.

Вот и Шенбрунн. Сани выстроились вокруг замерзшего озера, превращенного нынче в каток. Любители поскользить по льду на коньках с наслаждением предавались сему развлечению, облаченные в яркие национальные костюмы стран Северной Европы.

В последнее время Ричард, подсознательно ища глазами Ванду, стал даже злиться на себя за то, что эта девушка стала его навязчивой идеей. Вот и сейчас, едва они прибыли в конечный пункт санного променада, он принялся обшаривать глазами присутствующих.

Слуги принялись разносить горячие напитки тем из гостей, кто решил не присоединяться к катающимся на льду и остаться в санях. Ричард взял с подноса бокал и передал его графине.

— Выпьем за ваши мысли? — мягко спросила она.

Тут Ричард сообразил, насколько он был неучтив во время прогулки.

— Простите меня, — сокрушенно покаялся он. — Я действительно погрузился в мысли о своих заботах, вместо того чтобы развлекать вас в дороге.

— Вы, наверное, влюблены, — просто отвечала она. — Признаки этой болезни мне хорошо знакомы.

— Странно, но тот же вопрос я задаю самому себе. Я влюблен? Возможно ли такое со мной?

— Ответ вам может дать лишь ваше сердце, — молвила графиня.

— Боюсь, что не могу верить своему сердцу, — грустно отозвался Ричард.

— Тогда поверьте мне, — улыбнулась она. — Моя интуиция подсказывает мне, что вы влюблены, и, возможно, впервые в жизни.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация