Книга Царица без трона, страница 23. Автор книги Елена Арсеньева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Царица без трона»

Cтраница 23

– Царевич! – Собственный крик вернул ей способность двигаться. Не помнила, как слетела с лестницы, как оказалась во дворе. И тут снова подкосились ноги при виде Арины, которая стояла на коленях и поддерживала голову лежащего на земле Димитрия.

Горло его было в крови. Рядом, на земле, лежал окровавленный нож, а чуть поодаль, озираясь затравленно словно волки, стояли Битяговские с Качаловым да Оська Волохов, которого все силилась прикрыть собой Василиса…

* * *

Спустя немалое время прибыли из Москвы расследователи во главе с князем Василием Ивановичем Шуйским. Принялись расспрашивать народ.

Выходило, что дело было так: когда мамка Василиса вывела царевича во двор, к нему подошел Осип Волохов и сказал:

– Дивно хорошо у тебя ожерелье новое, царевич. Дай-ка погляжу.

Мальчик вскинул голову, красуясь. В это время Осип резко тряхнул рукой, и из рукава его высунулся нож, которым он и чиркнул по горлу царевича. Тот упал, как стоял, заливаясь кровью… Кормилица Арина Жданова бросилась к нему, прижала к себе и принялась кричать, взывая о помощи. Осип же и Битяговские рвались к нему с ножами и пытались оттащить Арину.

На крик из дому выскочили царица и ее родня. Суматоха поднялась страшная! Брат царицы Афанасий схватил царевича – никто не мог понять, жив мальчик или уже мертв, – бегал с ним туда-сюда. Марья же Федоровна словно обезумела. Вместо того чтобы оказать помощь сыну, она схватила валявшееся в стороне полено и принялась что было мочи охаживать Василису Волохову. Потом упала без чувств. Битяговские и Волоховы с Качаловым кинулись было бежать, однако в ворота ворвался народ.

Оказывается, тревогу поднял Огурец, пономарь церкви Спаса, который в эти минуты стоял на колокольне и видел оттуда все, что происходило на царском дворе. Он и ударил в набат.

Суматоха на царском дворе воцарилась необычайная! Когда люди несколько угомонились, вышло, что спешно унесенный в дом царевич умер от потери крови. В тот же день погибли и Битяговские с Качаловым и Осипом Волоховым. Всех лиходеев забил до смерти народ.

Ко времени приезда следователей царевича уже похоронили. Могилку его князь Шуйский видел, ну а трупа, конечно, видеть не мог. Все, что князю оставалось, – это снять допросы со всех присутствующих. Что он и сделал со всем тщанием. Опросил десятки горожан, селян, жильцов, слуг, холопов… Не снял допроса только с царицы Марьи Федоровны и брата ее Афанасия. Царица-де лежала в горячке, ну а Афанасий Нагой куда-то безвестно отлучился и воротился в Углич только в последний день работы следователей. К тому времени князь Шуйский уже сделал вывод из происшествия. Выходило, что дети играли в тычку острыми ножами, царевич взял да сам себя и поранил. Ведь известно, что он страдал черной немочью, вот тут и случился, на беду, такой припадок. Битяговские, нарочно присланные следить за порядками в угличском дворце, кинулись к мальчику на помощь, но глупая нянька Арина Жданова, по бабьему своему неразумению ни в чем толком не разобравшись, подняла крик и устроила переполох. Царица и ее родичи приняли Битяговских, Волоховых и Качалова за лиходеев и учинили с ними расправу – вместо того, чтобы подать помощь раненому. Неудивительно, что он умер от потери крови. То есть виновных и искать не надобно – виновны во всем одни только Нагие. Они за царевичем недосмотрели, по их наущению погубили безвинных людей. Им за все и ответ держать!

Такой доклад был срочно отправлен в Москву, к царю Федору Ивановичу (читай – к его шурину Борису Федоровичу). Почти незамедлительно после этого прибыл государев гонец с распоряжениями покарать всех примерно.

Марью Федоровну постригли насильственно и в закрытом возке увезли в Выксунский монастырь. Нагих сначала пытали в темницах и застенках, добиваясь признания, что царевич убил себя сам (эти глупые люди почему-то никак не желали соглашаться с выводами следователей и самого князя Шуйского, все пытались обвинить Битяговских!), а потом разослали по дальним монастырям и селениям – под самый строгий надзор властей. Двести обывателей Углича погибли под пытками, множеству народа урезали языки, большинство населения было приговорено к ссылке в Пелым. Пока осужденные собирались, первым в Сибирь отправился колокол церкви Спаса, включенный в огульную опалу угличан. За то, что возвестил о нападении на царевича.

В Москве, впрочем, ходили слухи, что истинную правду о случившемся в Угличе знает только князь Шуйский.

На самом же деле знал ее один человек – Афанасий Нагой. Но не сказал он этой правды ни под пытками Шуйскому – из ненависти к Годунову, ни даже сестре своей Марье Федоровне – из жалости к ней. Кое-что мог бы еще порассказать об этом деле Еремей Горсей, англичанин, живший тогда в Ярославле, но его уж точно никто не додумался спросить! Так и пошла весть по земле русской: умер-де в Угличе царевич Димитрий.

Умер. Нету его больше. Царство ему небесное!

Аминь.

Апрель 1601 года, Польское королевство, Самбор, замок Мнишков

Даже если бы странный монах, называвший себя царевичем Димитрием, не влюбился с первого взгляда в дочь сендомирского воеводы, он едва ли нашел себе союзника лучшего, чем пан Юрий Мнишек. В переводе на русский «мнишек» означает «монашек», и человек, который любит задумываться о разных чудесных совпадениях, может усмотреть здесь перст судьбы: мнишек помогает монаху!

В Польском королевстве Мнишки жили не столь уж давно. При Сигизмунде I некий чех по имени Николай Вандолин Мнишек пришел в Польшу из Моравии, женился на дочери русского воеводы Каменецкого и получил звание коронного подкомория – говоря по-русски, спальника. Сыновья его, Николай и Юрий, уже служили при дворе Сигизмунда-Августа, и младший, Юрий, вошел к королю в особое доверие.

Пану Юрию было в описываемое время около пятидесяти лет, однако никто не посмел бы назвать его не только старым, но даже и пожилым человеком, потому что в поле, на охоте или в бою, а также в бальной зале этот невысокий плотный шляхтич мог дать фору любому молодому кавалеру. У него были игривые глаза, вкрадчивый голос, прихотливый ум, приятные манеры – и неуемная жажда авантюр. В молодости его чувствительное сердце более всего было склонно к любовным авантюрам, и вот именно этим он и потрафил бывшему королю.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация