Форменные дорожные костюмы на всех сидят как влитые. Ничего не топорщится, нигде не отвисает. С фигурами проблем нет ни у кого. В первый раз, после того как Мотэдиус нас вежливо выставил из своего кабинета под предлогом «познакомиться и чего-нибудь начать делать», мы долго молча и тщательно разглядывали друг друга. Минуты три. Их шестеро — я один! Причем никто не смущался и конфуза не ощущал. Что я, что они. Разглядывали, как перед схваткой, в которой никто не собирается уступать.
«Ну и что это за охрана?» — спросил я тогда себя, поочередно переводя взгляд с одних длинных ног в высоких черных сапогах на другие. Ноги есть, да. Не отнимешь. Глаза, брови, губы — есть. Лица — придраться не к чему. Но все остальное по виду — детский сад. От чего, интересно, они могут меня защитить? От бродячих собак? Или от одинокого разбойника-доходяги, выгнанного голодом и отчаянием на дорогу? Очень хотелось спросить их прямо в лоб, как говорится. Но я не стал форсировать эскалацию конфликта, подумав, что если я собрался с ними на три месяца в пампасы, то следует иметь с командой хоть какие-нибудь, но отношения. Поэтому я потребовал приватного разговора с лейтенантшей и спросил у нее уже без лишних ушей:
— А, собственно, что тут у нас за детский сад?
Та поджала губы, вздохнула и начала объяснять.
— Видите ли, господин архивариус… — (брр, это что, они меня так всю дорогу звать будут?) сказала она, — есть две причины, по которым пятерка была укомплектована этими курсантками. Первая — девочкам нужно расти. Расти в плане карьеры. Все они отличницы боевой подготовки, прекрасно владеют оружием, и командование рассчитывает, что они оправдают его доверие. Но для продвижения вверх нужны успехи… Однако академия в столице перестала существовать… и отношение императора и военного руководства империи к выпускницам Этории… скажем, изменилось. Курсанткам сейчас просто негде проявить себя! Ваша экспедиция — хороший повод заработать им на карьерный рост. И из этого проистекает вторая причина. Возможно, она не столь хорошо выглядит, но я не стану ее скрывать. В пятерке есть курсантка, имеющая родственниц в высоких чинах. Я не знаю кто, мне не сказали, но она есть. Думаю, что по благополучному завершению задания она, впрочем, как и вся группа, будет награждена, и это станет стартом ее карьеры…
«Вот как? — подумал я, услышав ответ. — Протеже, значит?»
Кто-то устраивает судьбу своей дочери или внучки? Впрочем, ситуация вполне нормальная и понятная. У кого какие возможности в жизни есть, тот те и использует. А остальные четверо призваны создать видимость равных возможностей… Понятно. Но что значит лично для меня подобная ситуация? Хм… Да в принципе ничего! Пожалуй, одни сплошные плюсы. Насколько помнится, варги-курсантки пока не озабочены в плане секса, это раз. К примеру, Лисса с подругами на меня тогда не бросались. Так, «коготки» немножко пытались поточить на мне ради интереса — и все. А два… Коль кто-то отправил в пески своих малолетних родственниц, то выходит, что ничего опасного в этой поездке не ожидается. Думаю, соображал же этот кто-то, что делал? Надеюсь, что соображал и не ошибся.
Получается, что приглядывать мне в поездке нужно в общем-то лишь за Биргит. Вот у нее крыша на свежем воздухе может и поехать… Но в ментале «ничего такого-эдакого» от нее не слышно. Не нравлюсь я ей, это есть. Слегка раздражена. Тоже чувствую. Однако игривости в настроении у нее нет никакой. Абсолютно. Ну и чудненько…
— Леди, — задал я ей тогда вопрос, — скажите, а лично вы… Вы тоже рассчитываете на продвижение, если мы успешно выполним миссию?
— Это будет решать командование, — сухо ответила она и добавила: — Но я хочу, чтобы миссия под моим командованием была успешной. И надеюсь, что все приложат усилия к тому, чтобы именно так и произошло. Вы меня понимаете, господин архивариус?
— Не сомневаюсь, что именно так и будет… так и будет, — улыбнулся я ей многообещающей улыбкой.
Но все это было вчера. А сегодня мы собрались на первое собрание, дабы обсудить организационные моменты. Однако, как мне кажется, все же главным, пусть и не озвученным моментом этого сборища, было выяснение одного очень важного вопроса: «Кто будет сверху»? Пока для них, видимо, это не ясно… Я-то давно уже все решил. Хе-хе…
— Но если вы будете путешествовать в карете, то тогда придется разделить команду. Кто-то должен будет ехать с вами, чтобы охранять, а кто-то будет с лошадьми. В результате пятерка будет неполная, и ваша безопасность окажется под угрозой так же, как и вся миссия. Однако если мы будем ехать все на лошадях, то такого не произойдет…
Лейтенантша несколько свысока посмотрела на меня: мол, что ты скажешь на этот довод? И варгуши, глянув на нее, смотрели так же, с ухмылочкой. Ну-ка, скажи! Да скажу… Запросто! Какую-нибудь дурь, например…
— Если ехать на лошади, то ноги станут кривые, — с абсолютно невинным выражением лица провещал я.
— Кривые? — озадачилась леди Биргит, с совершенным непониманием от такого перескока с вопроса безопасности на вопрос прямизны ног. — Почему кривые?
— Ка-ак?! Вы что, разве не знаете, что у тех, кто много ездит верхом, ноги становятся колесом? — искренне изумился я.
— Почему колесом?
— Ну как же! У лошади ведь бока круглые? Круглые! Ноги у всадника прижимаются к бокам. Вот и кривеют они… со временем, — доходчиво объяснил я с самым бесхитростным выражением лица.
Леди задумалась, видно представляя, как происходит сий процесс во времени. Варгуши переглядывались между собой и дружно опускали глаза вниз, похоже, проверяя, как там у них с кривизной. Ага! Мысль о кривеющих ногах с каждым часом, проведенным на лошади, брошена в массы! Интересно, они что, никогда не слышали такой побасенки? Бородатая ведь шутка. Или, может, поскольку тут все на лошадях, то такими вещами не шутят? Но Сихот меня побери, какие же они наивные! Кто послал красных шапочек с волком в темный лес? Они же этого не переживут!
Настроение мое стремительно пошло вверх. Поездка вдруг представилась солнечным пикником на летнем взморье. Со спутницами, шутки над которыми могут замечательно скрасить скуку путешествия.
«Нормально, — подумал я, — оказывается, не так уж сильно Мотэдиус меня и прижал! Шею, главное, не подставлять, и все будет вполне нормально».
— Вас так сильно беспокоит стройность ног? — наконец вышла из задумчивости леди Биргит.
— Конечно, — не раздумывая, откликнулся я, — для мужчины ведь что в жизни главное? Чтобы ноги были стройные! Кому нужны кривульки?
Секунды две все таращились на мое серьезное лицо, потом, видно заметив мой взгляд, направленный на их нижние конечности, до них наконец дошло, что я имею в виду не свои, а их ноги.
— Мы разговариваем о важных вещах, — нахмурилась лейтенант, — о подготовке к экспедиции! Прошу вас, господин Аальст, проявить максимум серьезности в вопросе, который касается нас всех.
— Я абсолютно серьезен и поэтому говорю сразу как есть. Лошадей не люблю. Таскаться по дорогам не люблю. Всякие постоялые дворы — то же самое. Люблю комфорт, удобства и вкусную еду. Кстати, леди Биргит! Надеюсь, ваши подчиненные умеют правильно мыть посуду в походных условиях? Жирные на ощупь тарелки и не начищенные до блеска грязные котелки способны пагубно повлиять на мое здоровье. Я могу от такого заболеть! Если я заболею, то не смогу работать. А если я не смогу работать, то, значит, экспедиция провалится! Надеюсь, это очевидно и понятно. Поэтому, чтобы такого не случилось, качество мытья посуды я буду проверять са-мо-лич-но! А рвение и усердие каждого члена вашей пятерки, проявленное во время экспедиции, по возвращении оценю и отражу в своем отчете…