Какая в ментале яркая, восхитительная по своей чистоте ненависть! Причем сразу у всех пяти «посудомоечных машин». А вы что думали, на прогулку едете, что ли? Работать будете! Туристки…
— Ведь мы же с вами хотим, чтобы наша миссия завершилась полным успехом? — наклонив голову вперед, обращаюсь я к госпоже старшему лейтенанту, вопросительно глядя на нее из-под бровей. — И уж, коль речь у нас зашла о столь прозаических вещах, как мытье посуды, — продолжил я, не видя попыток сопротивления, — давайте тогда сразу обсудим тот уровень быта, который вы будете должны мне обеспечить…
Впечатления об Эри.
— Высокомерный выскочка…
— Дурак и сволочь…
— Самовлюбленный гад…
— Сережку носит… Не мужик…
— Трус и слабак. Жаловаться он будет…
— Ябеда… Надо его слабительным накормить…
— Так, отставить разговоры! Нам нужно еще сегодня получить магические свитки, амулеты и карты. И взять у главного эконома все, что мы сможем у него взять! Напра-а-во! По кор-ридору — шагом марш!
Но вот что госпожа старший лейтенант подумала об Аальсте, вслух она не произнесла…
Принц.
— …Таким образом, политика нашего восточного соседа…
Младший принц империи внимательно следил за расхаживающим у настенной карты старшим дипломатическим советником. Тот увлеченно рассказывал о положении на Востоке, иногда показывая на ней в качестве иллюстрации населенные пункты и границы. Однако хоть Диний и внимательно следил глазами за перемещениями оратора и иногда кивал, создавая вид своего присутствия, но в этот момент крутились в его голове совершенно посторонние мысли, не имеющие к дипломатии никакого отношения.
«Почему Стефи стала так редко писать? — размышлял он. — Раньше она писала каждый день, а теперь в неделю — всего одно письмо. И опять какое-то… короткое! И так уже второй месяц! Что случилось? Может, она болеет? Да ну! В университете целый факультет целителей. Давно бы уже вылечили… Или мне бы сообщили… Может, она на что-то обиделась?»
Принц глянул вправо, на сидящую рядом с ним девушку. Вьющиеся, до плеч, светлые локоны с легким золотым отсветом. Голубые глаза, губы, покрытые нежно-розовой помадой, длинные ресницы, красивое личико…
Заметив брошенный на нее взгляд, девушка, сидевшая вполоборота, с готовностью повернулась и улыбнулась принцу.
Диний вздохнул и снова перевел взгляд на советника.
«Личный секретарь, — подумал он, — приставленный мамой… Хорошо, хоть на занятиях одна положена… А так всегда за мной по две ходят и меняются каждую неделю… А на обедах так вообще всей толпой сразу вокруг меня… Может, отец пошутил тогда надо мной? Просто не представляю, каким дипломатом нужно быть, чтобы уговорить маму снять с меня этот эскорт… Да какая, к псам собачьим, дипломатия! Тут скорее выживание! Постоянно приходится следить, чтобы не остаться с кем-нибудь из них наедине… Точно женят. Вон как у всех глаза горят! Все готовы стать принцессами! А Стефи не пишет. Может, ей о них рассказали? Вполне возможно. Сплетников полный дворец… Обиделась. Она гордая. Нужно мне с ней поговорить. Сказать, что я люблю только ее. Сказать, глядя ей в глаза. Она увидит, что я не вру… И успокоится…»
— …и тогда Меквик Второй с остатками своей охраны сбежал из дворца и скрылся в густых Летонских лесах…
Как бы мне тоже сбежать из дворца? Только не в лес, а к Стефи?
Диний вновь глубоко вздохнул и уставился невидящим взглядом на карту.
Стефи.
«Здравствуй, мой принц…»
Стилус в который раз обреченно замер над бумагой.
Вот что я должна ему писать? Опять о погоде? О лекциях? У меня рука просто не поднимается! После случившегося, как я могу писать о своих чувствах? Как могу делать вид, что ничего не произошло? Это же врать! Врать, врать и врать! Сколько это еще может продолжаться?
Я с раздражением швырнула стилус на бумагу и вскочила из-за стола.
Я не могу так! Да, да, я дура, дура! Ромашка, как говорит Эри. Но я не врушка! Я пыталась научиться. Да, пыталась! Но я дура! Я не могу научиться даже таким простым вещам, которые все делают легко и просто, — молчать! Ну что я за идиотка такая ненормальная? Просто промолчать. Но это значит соврать. Разве я смогу врать ему в глаза? Когда он на меня смотрит? Нет! Не смогу! А потом он меня прогонит и будет презирать! И поделом! И Эри не захочет со мной разговаривать… И все будут сплетничать и показывать на меня пальцами… И смеяться… Я это не вынесу. Не переживу. Потерять разом все… Я ведь даже не смогу после этого учиться! Так и останусь никем. Никем… Что же делать? Что делать? Я не знаю, что мне делать! Что делать… Сбежать? Я уже думала об этом. Но… куда? В лес? А там что? Жить с волками? Домой вернуться? Брр!
Я передернула плечами от представленной картины.
Но куда бы я ни уехала, я все равно не смогу выкинуть их из своей памяти! От себя не убежишь… Правду говорят. Забыть… забыть, все забыть! Как мне забыть?
Я сделала несколько стремительных кругов по комнате.
«Отравиться… — внезапно совершенно спокойно подумала я. — Вот он, выход!»
Выход, который устроит всех. Я перестану мучиться и страдать, а они… они немножко поплачут… и забудут… меня… Всем станет хорошо…
Картина Диния и Эри, утирающих слезы у моего гроба, встала перед моим внутренним взором настолько ярко и подробно, как будто это уже случилось и я присутствую там… как зритель. Как бесплодный дух… прощающийся с землей…
«Да! Это действительно выход! — некоторое время спустя подвела я итог своим раздумьям. — Единственный выход. Осталось найти яд. Неболючий… и мгновенный. Где его можно взять?»
Я задумалась, перебирая возможные варианты.
Внезапно я услышала стук в дверь. И, похоже, по тому, как бухали в дверь кулаком, стучали долго и уже начали звереть.
— Кто? — спросила я, подскочив к ней.
— Сова, открывай! Медведь пришел! — заорали знакомым голосом.
Эри!
— Зачем пришел? — спросила я, подойдя к двери, в щель между нею и косяком.
— Мед принес. Горшочек. Увидишь, обалдеешь!
Голос Эри был хмур и зол.
— Меда? Какого меда? — не поняла я.
— Того самого. Открывай давай.
— Не нужно мне ничего! Уходи!
— А хочешь, дверь сломаю? На раз.
— Что?
— Открывай давай!
— Не буду!
— Тогда сейчас будет шумно.
— Только попробуй!
— Да запросто!
Он же не остановится! Это же Эри!
— Что хотел? — спросила я, щелкнув замком.