«Какую еще экспедицию?» (Недоумение.)
«Мотэдиус сосватал. Буду с древних каменюк загогульки и кривульки перерисовывать». (Сарказм.)
«А почему там остаться?»
«Потому что если ты вдруг решишь написать все как есть, то к моему возвращению тут будет бегать взбешенно-рогатый Диний в поисках меня. И мне бы не хотелось столкнуться с этим лосем в момент его гона…»
«Как ты… как у тебя язык…»
«Нормальный язык. Как есть. Или ты думаешь, что он оставит это „просто так“? Мало того что его унизили как мужчину, так его еще унизили как его высочество! Парочка студентов весело, легко, изящно, с шутками и прибаутками прикрутила рога сыну императора, возможному наследнику всего его большого хозяйства. Нет, мы, конечно, на века станем легендой университета, вне всякого сомнения, спору нет. Никто из его студентов еще так высоко не летал, хе-хе… Но вот империя… Думаю, она просто умрет от хохота, когда узнает о случившемся…»
Я ахнула, представив себе эту картину. Ведь Диний принц! Я со своими переживаниями опять забыла об этом! Как сказал тогда Эри: «В ваших отношениях всегда будут трое — ты, он и империя…» Над ним же будут смеяться до конца жизни!
«Мне, собственно, плевать, что там потом с тобой будет после чистосердечного признания. Если мозгов нет, то уже, как говорится, не займешь. Но вот свою шкуру я люблю и портить ее из-за всякой любовной ерунды не собираюсь. Поэтому я и хочу знать, стоит мне возвращаться или нет? Понимаешь? Ну чего молчишь?»
«Какой ты… гадкий… и противный! Просто не хочется с тобой разговаривать!»
«А над трупами порыдать не хочется? Над моим или его, после дуэли. Хотя вряд ли она состоится. Не по статусу мне с наследником-то. Но все равно. Тебе — монастырь, мне — тюрьма или прирежут… по-тихому. Или изгнание. Что, впрочем, не слаще. Однако в последнем случае я смогу передавать тебе посылочки… с воли…» (Усмешка.)
«Что ты несешь! Диний не такой! Он благородный и…»
«Зато мама у него — такая! И папа у него… Ты Хайме в приступе бешенства не видала? Нет? Я, правда, тоже, но подозреваю, что они у него бывают. Хочешь посмотреть?»
«Н… нет».
«А если нет, то тогда забудь все, что у нас было, и пиши, как будто вы с ним только вчера расстались. Соображаешь?»
«Мм…»
«Делай как я сказал! И все будут живы, здоровы и счастливы. Поняла?»
«Хорошо, я напишу. Но больше чтобы ты ко мне не подходил, понял? Ты груб, циничен, жесток и равнодушен! И приказываешь мне! Видеть тебя не желаю!»
«Жизнь — штука циничная…»
«Вот и живи как хочешь. А ко мне не лезь! Командуй кем-нибудь другим!»
«Ну и славненько. Вот и договорились!»
«Все! Я больше тебя не слышу!»
Я поставила ментальный щит и с возмущением откинулась на спинку стула, на котором сидела.
Каков… негодяй! Так со мной по-хамски разговаривать! Вообще стал какой-то… неприятный. Грубый, эгоистичный. Разве так можно разговаривать с девушкой? Тем более с… не посторонней! Он ведь опять наверняка меня использовал, чтобы я сделала то, что ему нужно! Ну точно. Наговорил кучу слов, представил пару ситуаций… И я снова пошла у него на поводу! Да, пусть Эри прав, стократно прав. Так будет лучше для всех. Но кто ему позволил принимать за меня решения? Командовать моей жизнью? А что я буду чувствовать, когда буду врать Динию? Он об этом подумал? Ха! Его это совершенно не волнует. Главное, что у него проблем не будет. Эгоист… Как можно быть таким? Кто будет любить такого человека? Хм… Сатия… Пророчество. Похоже, что любить этого человека придется мне… Какой кошмар! Я вот сейчас, вот ни капельки любви к нему не чувствую! Вот ни капельки! Так и прибила бы за то, что он такой!
Я глубоко вздохнула.
Что же мне делать?
Я выдохнула и опустила плечи, сутулясь.
Что делать… Коль я в ответе за все, как сказала Сатия, придется тогда уступать… Врать Динию и идти мириться с Эри… Нет, как это вам нравится? Один безвылазно сидит во дворце, другой упражняется на мне в остроумии и командует, а я должна их еще и любить за это? Хоть бы кто поинтересовался — как я, что я? Пришел бы, поговорил… Но у всех впереди только свое. Я так, словно декорация в театре… надо — вытащили, не надо — убрали или вообще забыли…
Я почувствовала, как на глазах у меня появились слезы. Я несколько раз моргнула, разлепляя слипающиеся от них ресницы.
Ладно, я сильная. Я справлюсь. Любовь — это ведь великое чувство! Стоящее… лжи, свободы и одиночества… А может, она из них в основном и состоит?
Я со вздохом взяла со стола стилус и вновь задумалась над листком бумаги.
Нет! Я категорически не понимаю, почему, имея целых две любви, как сказала Сатия, я сижу одна и мучаюсь от одиночества? Почему?!
Я со злости швырнула стилус на стол так, что он улетел с него на пол.
Не буду я ничего писать! Пусть они друг другу пишут, коль они такие бараны! Одинаково тупые и упрямые! Хм… А действительно, почему бы и нет? И помирюсь… заодно.
Эри.
Так брать мне гитару или нет? Брать или не брать?
Я задумчиво поднял глаза к потолку.
С одной стороны, что я буду в этой экспедиции делать? Развлекать-то как себя буду? С другой стороны, грохну ее еще там. А точнее, мне ее грохнут. Вид моей охраны почему-то навевает подобные мысли. Если не случайно, то могут и специально сделать… Это же животные! Мстительные и беспощадные… Запросто невинный инструмент в жертву принесут… Своим мелкотравчатым амбициям. Хм. А не взять ли мне тогда… флейту? Точно! Как раз и поучусь играть. Да и спутницам наверняка будет полезно узнать, как тяжел и тернист путь начинающего музыканта. Всякие там гаммы, бесконечные повторения и заедания на одном и том же месте… Потом, у варг, кажется, более тонкий и развитый слух… Уверен, если я буду прилежно заниматься каждый день, им понравится!
Я хищно улыбнулся, представив картину: я с завывающей флейтой у костра и моя охрана с мученическими выражениями на лицах. Да, это будет забавно.
Флейту мне преподнесла Амалира в день прощания. Сначала это был длинный узкий футляр, обтянутый тонкой черной кожей.
— Прими, посланница богини, этот скромный дар от моего леса! — произнесла она, протягивая его мне двумя руками.
Амали в тот день была уже в роли правительницы. В парадных одеждах и с тонким серебряным обручем на голове. Малышка старалась изо всех сил выглядеть строго и важно, как положено всякой приличной владычице. Со стороны выглядела весьма презабавно, но никто из присутствующих на церемонии эльфов не позволил себе ни одной улыбки.
— Она очень старая, — сказала Амалира, когда я взял футляр, — сделана еще до войны…
Я, неудобно держа левой рукой футляр, правой открыл его неожиданно тугую крышку, подумав при этом, что всякие ящики дарят обычно открытыми, чтобы было видно содержимое… Открыл и глянул внутрь. Вау-у! Длинная серебряная флейта уютно лежала внутри на черном бархате. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это — вещь. Эксклюзивная, раритетная, сработанная истинным мастером. Обожаю всякие редкие штуки!