Книга Страсти по императрице. Трагические любовь и судьба великих женщин, страница 16. Автор книги Жюльетта Бенцони

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Страсти по императрице. Трагические любовь и судьба великих женщин»

Cтраница 16

На сей раз ответа нет — Елизавета без сознания падает на спину.

— Потрите ей грудь! — советует мадам Дардаль.

Тогда графиня расшнуровывает чехол корсета и видит на желтой батистовой нижней рубашке коричневатое пятно с маленькой дыркой, а потом обнаруживает чуть выше левой груди небольшую ранку с каплей крови.

— Боже всемогущий! — говорит она. — Ее убили.

И тогда, придя в отчаяние, фрау Штараи зовет капитана:

— Ради Бога, быстро причаливайте к берегу! Эта женщина — австрийская императрица! Ее ранили в грудь, я не могу позволить ей умереть без врача и без священника… Причаливайте к Бельвю! Я отвезу ее к Преньи — к баронессе Ротшильд!

Судно возвращается к дебаркадеру. Из двух весел и складных кресел сооружают импровизированные носилки. Шесть человек несут ее, кто—то открывает зонт, чтобы защитить от солнца голову умирающей. Но в сознание приходит, только когда ее приносят в отель «Бо—Риваж» и укладывают в той же комнате, которую она совсем недавно покинула. Хозяйка отеля мадам Майер и одна английская кормилица помогают снять с нее одежду, но доктор Голе не оставляет никакой надежды перепуганной графине Штараи: императрица умирает. Спустя несколько минут все кончено: Елизавета уснула вечным сном, встретив смерть со своей неподражаемой улыбкой.

А в это время в Шенбрунне император пишет жене письмо: «Я был рад почувствовать бодрое состояние духа из твоих писем и твое удовлетворение погодой, климатом и твоими апартаментами…» Потом он провел остаток дня за работой с документами и подготовкой больших маневров. В половине пятого дня, при появлении своего адъютанта графа Паара, он отрывает голову от бумаг.

— Что случилось, дорогой мой Паар?

— Ваше Величество… Ваше Величество не сможет уехать сегодня вечером. Я только что получил, увы, очень плохое известие!

— Из Женевы? — Выхватывает телеграмму из рук графа, читает ее и вздрагивает.

— Должна прийти еще одна телеграмма! Телеграфируйте сами! Телеграфируйте! Постарайтесь все узнать подробнее!.. — И не успевает закончить фразу — появляется другой адъютант, с новой телеграммой: «Ее Императорское Величество только что скончалась…»

Император с рыданиями падает на стул, обхватив голову ладонями. Слышно, как он шепчет:

— Значит, на этой земле у меня ничего уже не осталось…

Ужасная новость уже разлетается по всему свету, доходит до старшей дочери Жизели, находящейся в Мюнхене, и до Марии—Валерии. Обе немедленно приезжают к отцу. Они остаются там, а с ними и вся Европа, до 16 сентября, когда перед останками Елизаветы открываются бронзовые ворота склепа церкви Капуцинов — там ей покоиться рядом со своим сыном и шурином, двумя другими жертвами проклятия графини Батиани.

Что касается Луккени, он не только не выразил ни малейшего раскаяния в содеянном преступлении, но и высказал в ходе судебного процесса свое возмутительное удовлетворение. Согласно швейцарским законам его приговорили к пожизненному тюремному заключению. Но он, считавший себя чуть ли не древнеримским героем, не вынес режима тюремной жизни и спустя два года повесился в тюремной камере на собственном ремне.

Окровавленная корона Мексики Трагический роман Шарлотты и Максимилиана
ЕВРОПЕЙСКОЕ ТУРНЕ ЭРЦГЕРЦОГА

Когда раздался первый удар курантов дворца Хофбург, отбивавших полночь, Иоганн Штраус постучал палочкой по пюпитру и оркестр прекратил играть. Бал завершился. Только что кончился скоромный вторник, с первыми минутами следующего дня начинался пост. Танцевавшие пары разошлись, дамы присели в реверансах, а кавалеры отвесили им предусмотренные протоколом поклоны. Эрцгерцогиня София встала; поднялись и все дамы, дремавшие с прямыми спинами на стульях, стоявших вдоль стен танцевального зала. Внезапно разбуженная графиня Дитрихштайн — она дремала сжав кулаки и иногда даже похрапывала — вскочила на ноги с испуганным вскриком.

Инкрустированный бриллиантами лорнет эрцгерцогини остановился по очереди на каждом из четырех ее сыновей: на императоре Франце Иосифе, провожавшем на место свою партнершу по танцу, соблазнительную графиню Угарте; эрцгерцогах Карле Людовике и Людовике Викторе, занятых тем же, на эрцгерцоге Максимилиане, самом высоком из всех четверых. Максль, как его фамильярно называли близкие, явно с большой неохотой расставался со своей юной партнершей, красивой белокурой графиней фон Линден, дочерью посла княжества Вюртенберг. В этот вечер она была обворожительна — в простом платье из белого тюля, с великолепным букетом флердоранжа, — что заставило придворных кумушек говорить о ней весь вечер. Но зря герцогиня кашлянула, и молодой человек, вспомнив о приличиях, подвел наконец девушку к ее матери.

— До скорой встречи! — прошептал он. — И спасибо за то, что сегодня на вас был мой букет…

Эта невинная фраза, к несчастью, долетела до ушей гувернера принца, графа Бомбеллеса, исполнявшего обязанности распорядителя бала, и стала причиной целой истории.

Бомбеллес — старый, ворчливый и придирчивый человек, тем более суровый, что его собственная жизнь отнюдь не всегда была безупречной. Вначале он любовник, а затем третий муж любвеобильной Марии—Луизы, вдовы Наполеона I и генерала Нейперга. Глядя теперь на тощего, сморщенного как печеное яблоко старика, с трудом верилось, что им владели когда—то бурные страсти. Лишившись возможности нравиться женщинам, Бомбеллес мстил всем мужчинам, которые еще в состоянии иметь у них успех. Протокол стал единственным смыслом его существования. Как только гости разошлись, он попросил аудиенции у эрцгерцогини и доложил ей об услышанном.

Спустя еще час обо всем уже знал император. Вначале он отказывался воспринимать это всерьез.

— Вы, мама, действительно считаете, что это так серьезно? — спросил с улыбкой Франц Иосиф. — Преподнести девушке букет цветов вовсе не преступление.

— Преступление, если ты эрцгерцог Австрийский и букет составлен из цветов апельсинового дерева. Франц, как ты не понимаешь — ведь юной Линден в голову теперь взбредет уйма безумных мыслей. Уверена — она уже видит себя эрцгерцогиней. Надо что—то предпринять… Максль совершенно сошел с ума!

Эта история угнетала императора, очень любившего брата. Как любой нормальный Молодой человек, чувствительный к женскому очарованию, он нашел для брата много смягчающих вину обстоятельств: юная Линден обворожительна, а в двадцать три года, пусть ты и император, трудно оставаться суровым. Но Франц Иосиф хорошо знал мать: будет изводить его, пока не примет решение, совпадающее с ее желаниями. Подумав немного, он предложил:

— Лучше всего отправить Максля путешествовать. Почему бы нам не сделать его моряком — он увлекается всем, что относится к морю. Отправим—ка его в Триест, пусть поплавает.

С лица эрцгерцогини Софии слетела озабоченность.

— Великолепная мысль, дорогой мой Франц! Пусть уезжает туда завтра же. Мы не должны допустить, чтобы он снова увиделся с этой малышкой… очень скоро он ее забудет.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация