Книга Дело о картине Пикассо, страница 11. Автор книги Андрей Константинов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дело о картине Пикассо»

Cтраница 11

— Игорь Сергеевич, я так устал от нее! Что бы она ни сказала… Я устал от нее.

…Аська была уже без парика. Ее короткие черные волосы упрямо топорщились крутыми завитками. Прямо при Парубке она начала в машине сдирать с себя мое платье, только из-за тесноты и многочисленных пуговиц это не получалось. Она твердила, как заведенная:

— Забирай! Оно все равно на мне, как на корове седло.

— …Игорь Сергеевич, — помолчав, спросила я. — Вы когда все поняли?

— Заподозрил еще тогда, на лавочке. Меня заинтересовала история, в которой вы, Света, за месяц приобрели новую «верную подругу», рассорившись с той, с которой дружили двадцать лет. Я встречался с Василисой. Она, Света, действительно переживает за вас.

Я сглотнула ком. Прости меня, Васька!

— Потом навел справки про Асю, — продолжал Парубок. (Аська при этих словах дернулась в машине, но тут же застыла). — Ася, оказывается, еще в детдоме… подворовывала. Не корысти ради, спортивного интереса для… Некая разновидность клептомании.

— Я не хотела… Я хотела быть, как Света, — горько вздохнула Барчик.

— Она завидовала вам, Света. Вашей красоте. Удачливости. Легкости.

— Я — легко живу? — вспомнила я весь кошмар минувшего месяца.

— Так Асе казалось. Она хотела побыть в вашей шкуре, что ли… Хотела даже в некотором роде заменить вас в этой жизни. От имени вас поздравлять с днем рождения Васину мать. Пить кофе в вашем любимом баре, выслушивая комплименты бармена. Кокетничать с Обнорским по телефону (Ася ведь хороший голосовой имитатор). Для этого она и придумала весь этот карнавал. К тому же, Света… э-э… вы ей понравились. И она вас ревновала. И к Беркутову, и к Обнорскому… Хотела поссорить с обоими… Поверьте, я в этом кое-что понимаю…— Мне показалось, что Парубок покраснел (хоть и было темно).

Какое-то время мы сидели молча. Только Аська пыхтела, все еще пытаясь освободиться от платья.

— Значит, тот первый, странный разговор Обнорского…

— Это Ася звонила вам. Поэтому Андрей ничего и не понял, когда вы стали приставать к нему с вопросами о любимых расцветках платья…

Я досадливо поморщилась. Я ведь почувствовала тогда странную растяжку в его словах. Вот что значит — нет слуха.

— А когда вы окончательно поняли? — продолжала я.

— Вчера. Но до этого я — после вас, кстати, Света, — побывал у фотографа Тофика. И он показал мне снимки, которые вы тоже рассматривали. Только вы, Света, заинтересовались девушкой и совсем не обратили внимания на молодого чернявого человека рядом.

— Я обратила внимание.

— Но не узнали в нем… переодетую Асю.

Как же я не догадалась! Те же внимательные глаза, тот же упрямый лоб, как у молодого бычка…

— А Ася в тот день все время ходила за вами следом. А потом повторила все те же манипуляции с палантином. И ушла с выставки в вашем платье и в шифоне.

— А дальше?

— А дальше, вчера, я поехал на съемочную площадку, разговаривал с актерами. Рассказал о своих подозрениях Беркутову. Он, кстати, Света, по-моему, не на шутку в вас влюблен, — улыбнулся в темноте Парубок. — И Андрей предложил мне остаться, поскольку съемочная группа праздновала день рождения Барчик.

— Так это вы — «школьный приятель» Беркутова? — удивленно переспросила Ася.

— Да, и тоже с детства люблю маскарады. Андрей порылся в реквизитах и нашел для меня приличную шкиперскую бороду и усы… Так вот. Я увидел, как эта девочка, прожившая много лет в детдоме, со слезами принимала цветы, подарки. Понял, как ей не хватает дома, тепла, подруг… Понял также, что она хочет стать хорошей актрисой и постоянно примеряет на себя разные роли…

— Но как вы убедились… в главном? — снова спросила я.

— Я обратил внимание на то, что на Асе был серебряный гарнитур. В частности, цепочка с тельцом. Это ведь ваш знак зодиака, Света? А у Аси должна быть дева.


* * *


Мы еще какое-то время помолчали в машине. В это время мне позвонила Муза.

— Света, ты не дуешься? Перестань.

— Твой палантин нашелся.

— Да фиг с ним! Тут такие дела!.. Мне из Парижа факс пришел. До них как-то дошли твои снимки из газет. Ну где ты и губернатор рядом. Текст они, наверное, не читали… Ну извини… В общем, администрация парижской выставки дает мне льготные условия по аренде стендов, а также предлагает помощь в знакомстве с возможными партнерами. Но… При одном условии: что именно ты будешь вживую демонстрировать палантины на выставке. Света! Это такая удача для нас обеих. Контракт на год! Соглашайся! Выручай! Хоть сейчас сразу не отказывай. У нас на раздумье — сутки. А дальше — Париж, Канны, Бретань… Белые пароходы…

— Новые проблемы? — второй раз за эти дни спросил Парубок.

— Да нет. Нет проблем.

Как я все-таки устала за эти дни.

— У меня предложение, — сказал Парубок. — Дело — к ночи. Я развезу вас по домам. Утром вы, Ася, возвращаете палантин Музе Гурьевне. А вы, Света, должны хорошенько выспаться и — в «Золотую пулю». Разговор с Обнорским я беру на себя.

— Спасибо, Игорь.

…Возле дома меня ждала… Аня Соболина. Она, рыдая, бросилась мне на шею.

— Света, ты такое для меня сделала! Ты даже сама не знаешь, что ты сделала для меня…

— Аня, да что произошло? — у меня не было сил даже удивляться.

— Света, ведь ты же Олю Рожнову нашла?

— Да, а при чем тут ты?

— Ой, Света! Мама ведь мне никогда ничего не рассказывала. Она развелась с моим отцом, когда я была маленькая (она говорила, что мой отец умер). А отец, оказывается, уехал в другой город, на Волгу. Там женился, у него родилась дочь… Два месяца назад, ты знаешь, у меня умерла мама. Я думала, что у меня теперь кроме Вовки и Антошки больше никого нет на свете. А как оказалось, есть отец и сестра Оля. Ты ведь, наверное, не знаешь, я до замужества была Рожновой. Света, ты для меня такое сделала! Я только сегодня все узнала…

И Аня снова заплакала. Теперь, как я уже понимала, от счастья.

— Света, я побегу машину ловить: у меня мужики одни дома остались. Они знают, что я, не дозвонившись, к тебе поехала. Завтра Алла Михайловна прилетает, Юлия Николаевна будет, Тофик с Олей. Ты придешь?

Я подняла голову и взглянула в светящиеся окна своей квартиры. Я знала, что в черной августовской ночи этого города мерцают сейчас и другие светлые квадраты: окна Соболиных, Парубка, Аськи, окна Обнорского. Выстраиваясь в теплую желтую вереницу, они представились мне огнями красивого уходящего вдаль белого парохода. Уходящего в моря с теплыми течениями к далеким новым берегам…

«Картинка» с этим морем была настолько реальной, что я просто физически ощутила соленую влагу на щеках и губах. Брызги волн? Соленый ветер?.. Вот только я не могла рассмотреть в этом ярком видении… себя. Я — где? С кем? С веселыми, но незнакомыми людьми на палубе этого парохода или — на берегу с родными мне Шахом, Анютой, Родькой, Князем? Те, с палубы, улыбались и манили: «Давай с нами!» Эти, на берегу, стояли с грустными лицами: «Останься!» Нонка таращила глаза, пытаясь вглядеться вдаль. Обнорский виновато хмурился.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация