Книга Если кто меня слышит. Легенда крепости Бадабер, страница 68. Автор книги Борис Подопригора, Андрей Константинов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Если кто меня слышит. Легенда крепости Бадабер»

Cтраница 68

Прояснилось для Бориса всё лишь через четыре дня, сразу же после поступления директивы из Москвы.

Его поймали на волейбольной площадке и, дав две минуты на переодевание-умывание, повезли к Профи. Глинский не знал, что и думать, ломал голову, на чём мог «залететь». Теряться в догадках ему оставалось недолго.

…Иванников, как показалось Борису, вовсе не был в плохом настроении, скорее в философско-позитивном. Генерал долго разминал пальцами сигарету «Мальборо», а потом — неслыханное дело — протянул пачку Глинскому:

— Угощайся.

— Спасибо, товарищ генерал.

Закурили, помолчали. Потом Иванников спросил:

— Поговорим?

— Э-э… так точно! А о чём, товарищ генерал?

Глинский чувствовал себя по-дурацки, он занервничал, но попытался это скрыть за улыбкой. Виктор Прохорович вздохнул:

— Пришла заявка. В «консерваторию» на учебу. Тебе ж скоро тридцать будет? Я давно за тобой наблюдаю. И вот что тебе скажу: в чём-то ты способней Мастера.

Борис опешил. Чтобы сравнивать капитана, ничем особым не прославившего разведку, пусть с местной, но, тем не менее, неоспоримой профессиональной «звездой» — это надо, чтобы действительно что-то особенное произошло.

Генерал потушил сигарету и продолжил:

— Как ты насчёт учебы, товарищ будущий военный атташе?

Борис напряженно ответил:

— Товарищ генерал, я…

Иванников махнул рукой:

— Знаю-знаю. Ты с самого начала туда метил… Знаю я и про твои «треугольные приключения». Ну вот тебе ещё один шанс. Только… Пойдешь туда после одного поручения. Не скрою — сложного. Надо на ту сторону сходить. Проверить одну информацию…

И генерал коротко, в самых общих пока чертах рассказал Борису, куда именно надо «сходить» и что именно «проверить». У Глинского просто дух захватило и голова пошла кругом. А Виктор Прохорович продолжал рисовать капитану заманчивые перспективы:

— Ты же капитана досрочно получил?

Борис кивнул, тиская пальцем фильтр докуренной сигареты.

— Ну вот. В день начала операции я тебе досрочно на майора пошлю. Поступишь майором и с орденом. Обещаю. Да и дело как раз по твоему уму…

Генерал поднялся и удержал попытавшегося вскочить Глинского:

— Сиди. Послушай, Боря. Такое за всю мою службу — впервые. А в ней ведь серьёзные ребята были… Так надо, Боря. Задачу поставил Сам. А ему — ещё выше. От её выполнения… Даже не буду тебе объяснять, что на карту поставлено. Сам понимаешь — не маленький. Готовить тебя будет Мастер в нашем закрытом учебном центре. Ты про него пока даже и не слышал, вот, будет возможность познакомиться — легче в академии учиться будет… Ладно, не будем тянуть кота… Формально я обязан тебя спросить, есть ли причины, препятствующие твоему направлению в командировку… Ну а неформально… Насильно, как ты понимаешь, тебя никто никуда отправлять не будет. Но послушай: такие предложения бывают один раз в жизни. Решать тебе. Ты сейчас мне ничего не говори, придёшь утром. Крепко подумай. Дороги назад потом не будет… Ступай.

Потрясённый Глинский молча вышел из кабинета, машинально унося с собой фильтр генеральской сигареты, который он так и не положил в пепельницу…

В ту ночь от всех своих мыслей он почти не спал, ворочался с боку на бок. Смешно спрашивать, было ли ему страшно, — достаточно просто представить себя на его месте. Но и выбора особого у Бориса не было — Иванников очень грамотно построил разговор. С одной стороны, грудь в крестах, с другой — голова в кустах. А посередине, считай, ничего нет. Если отказаться, то тогда из армии уходить надо. Никто напрямую трусом не назовёт, но подумают все именно так, по-виияковски подумают. Жить с таким клеймом? Чтобы отец разговаривать перестал? Чтобы стыдно было по утрам в зеркале свои глаза видеть? Борису было не просто страшно, а жутко, но выбор он свой сделал, практически даже не рассматривая всерьёз возможность отказа…

Под утро ему снова приснился зеленоглазый «англичанин». Он, не мигая, смотрел на Глинского и улыбался…

…В восемь утра Борис вошёл в генеральский кабинет и чётко, стараясь не дрогнуть голосом, доложил:

— Товарищ генерал! Обстоятельств, которые могли бы воспрепятствовать направлению меня в командировку, нет.

Иванников вышел из-за стола и по-отечески обнял капитана:

— А я в тебе, сынок, и не сомневался ни на секунду. Ну что же — собирайся. Прямо сейчас. Ни дня терять не будем, сейчас каждый день на вес золота. И для тебя, и для меня. Я тебя в центре ещё навещу, и не раз, так что надолго не прощаемся. Челышев тебя проводит.

Прощание с Ермаковым и другими офицерами роты вышло скомканным, а об отвальной и говорить не пришлось. Так, выпили по глотку на «чемоданах». Ребята, тёртые уже жуки, ни о чём не спрашивали. Борис им сказал, что его отправляют в Союз по вызову того самого грушного кадровика. Офицеры помнили ту историю, Глинский ведь сам рассказывал, что отказался тогда. Даже письменный отказ написал. Они помнили. Именно поэтому ни о чём не спрашивали. Кстати, ту же самую версию довели в Кабуле до всех знакомых Бориса. Даже некоторым афганцам её грамотно «слили» — на всякий случай. Даже что-то объяснили насчёт нехватки арабистов.

К самолёту Глинского проводил Челышев. На прощание они крепко обнялись, и подполковник тихо сказал ему на ухо:

— Как там старик Беренда приговаривал: бойся потерять счастье, во всем остальном — не бойся быть смелым.

— Так вы всё-таки знали его?

Челышев только усмехнулся:

— Удачи, Боря. Ещё увидимся.

— Андрей Валентинович! Спасибо вам! Правда, за всё!

Подполковник кивнул, а когда Глинский поднялся в самолёт и сдерживаться было уже не надо, тяжело вздохнул и полез в карман за своим «Золотым руном»…

8

В специальный учебный центр ГРУ Глинский попал на вертолёте поздним вечером того же дня. Он располагался в оазисе посреди пустыни и назывался «испытательным полигоном гражданской обороны». Поэтому и режим секретности в центре соблюдался, как нигде в Борисовом прошлом.

Сначала Глинского пропустили через всех возможных врачей. Потом начались бесконечные тестирования: и игровые, и серьёзные. Ну а потом, практически без паузы, начались занятия по сложнейшей и невероятно плотно составленной Мастером программе. Бориса учили и радиоделу, и рукопашному бою, и ещё бог знает чему, но главное — навыкам выживания в особых условиях и специальным психологическим приёмам. Причем всё это давалось не в скучной теории, а в привязке к конкретной практической ситуации, моделируемой инструкторами с воистину неисчерпаемой фантазией и такой же пытливостью.

Скажем, на занятиях по радиоделу он не просто изучал матчасть, а его учили, как собирать станцию из ничего, из осколков. Как, что называется, руками подзаряжать севшие аккумуляторы…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация