Книга Черный Бумер, страница 2. Автор книги Андрей Троицкий

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Черный Бумер»

Cтраница 2

Пригнувшись, Петька Гудков быстро зашагал к сараю. Бобрик натянул кожанку и, перекладывая выкидуху из руки в руку, направился следом. Давно не знавшая дождей земля сделалась твердой, как асфальт, сухая высокая трава вязала ноги, а мелкий кустарник местами образовывал непроходимые заросли. Чтобы в клочья не разодрать штаны, пришлось взять левее. Тут трава оказалась низкой, и кустов совсем не попадалось, идти стало легче. Пологий склон плавно поднимался вверх. Чем ближе подбирались к сараю, тем медленнее шагал и ниже пригибался Гудков. Когда до цели оставалось всего ничего, снова завыла то ли женщина.

Петька остановился, оглянулся на приятеля.

— Зайдем с той стороны, — Гудков пальцем показал на крайнее окно в дальнем углу сарая, его голос дрогнул от волнения. — Там света меньше. Сперва глянуть надо, что творится. А потом уж… По обстановке.

— Топай, — кивнул Бобрик.

Он хотел что-то добавить, но услышал близкие сухие хлопки, будто там, в сарае, кто-то баловался петардами. Несколько секунд тишины и еще два пистолетных выстрела. Даже в темноте заметно, что лицо Петьки сделалось серым, похожим на резиновую маску. Кажется, в эту секунду он был готов повернуть обратно. Петька ненавидел душевные колебания, вопросы типа «быть или не быть», он презирал трусов, но лезть под пули с железным прутом в руке, это уже из области идиотизма. Бобрик словно прочитал его мысли: надо бы повернуть, обязательно надо…

Но вместо этого Петька еще быстрее зашагал вперед. Через минуту приятели пролезли между молодых березок, разросшихся по краю оврага, присели на корточки под оконным проемом, прислушиваясь к звукам.

* * *

Сарай большой, метров семьдесят в длину, главные события разворачивались в противоположной стороне, у распахнутых ворот. Далековато. Но тишина такая, что человеческие голоса слышны отчетливо.

— Ну, чего ты добиваешься? — мужчина говорил приятным низким баритоном. — Хочешь, чтобы тебя разрезали на сто кусков. А твои мать получили адреса, где они лежат. Или мне позаботиться о том, чтобы Зоя, гражданская жена, больше не ходила по улицам. Тяжелая травма, обезображенное лицо, инвалидное кресло. Самое то для молодой бабы.

Минута напряженной тишины, слышны тихие стоны. Наконец собеседник ответил тонким петушиным голосом. Видимо, кричала не женщина, этот самый мужик, которому бы в хоре тенором петь.

— Ничего, зато чужие мужики не станут клеиться, — человек засмеялся странным булькающим смехом. — Так мне спокойнее будет.

— Николай, друг мой хороший… Ну, что мне сделать, чтобы ты открыл свою паршивую пасть. И сказал несколько слов, которые я хочу услышать.

— Ни хрена… Ни хрена ты не добьешься. Только кровью испачкаешься.

— Я не гордый. И не брезгливый.

— Ты крутой, мать твою. Хочешь казаться крутым.

— Мне это все говорят. Давай к делу.

Бобрик мертвой хваткой зажал в потной ладони рукоятку ножика, но, спохватившись, закрыл его и сунул бесполезную вещь в карман. Привстав, заглянул внутрь через оконный проем. Сарай освещен автомобильными фарами. Земляной пол завален кирпичной крошкой, каким-то мусором. В ворота заехали светлый фургон «Фольксваген»и темный БМВ, вовсе не «ауди». Четверо мужчин перетаскивали и складывали в грузовом отделении «Фольксвагена»продолговатые ящики, сколоченные из потемневших досок. Люди не торопились, потому что никуда не опаздывали.

Метрах в пятнадцати от окна лежал мужчина без штанов и нижнего белья. Из одежды только майка, задранная до подбородка. На груди и бедрах потеки крови и темные полосы грязи. Рот черный, как гнилое дупло, будто человек уже успел проглотить все выбитые зубы. Мужик находился в беспомощном положении: запястья то ли связаны проволокой, то ли скованы наручниками. Руки заведены за голову и прикручены к опорному столбу. Бобрик щурился от света автомобильных фар, стараясь разглядеть лицо жертвы.

У противоположной стены наискосок от окна сидел мужчина. Он привалился спиной к стене, широко расставил ноги, козырек серой кепки сполз на глаза, подборок опущен на грудь. Человек утомился после трудного дня и выбрал минутку, чтобы подремать. Так могло показаться, если бы не лицо мужчины, распухшее и посиневшее от побоев. Пуговицы светлой сорочки, от ворота до живота залитой кровью, оторваны, на голой груди отчетливо видны глубокие отметины ножевых ранений. Еще один человек лежал возле кучи мусора. Этот был еще живой. Согнув колени и подтянув ноги к груди, он окровавленными ладонями держался за живот и едва слышно стонал. Своими стонами он не вымаливал пощады, но молча терпеть боль не мог.

— Не будет никакого дела, — сказал Николай. — Я лучше сдохну, мать твою…

— Заткнись. И не хрена тут свое дерьмо разбрасывать. Тупой идиот. У меня нет настроения валять дурака и заниматься херней.

Человек, сидевший на корточках, разговаривал и набирал в ладонь грязноватый песок, а потом сыпал эту гадость на грудь раненого. Но вот мужик бросил свое занятие, обернулся назад, приподнял руку. Кто-то вложил в открытую ладонь отвертку с массивной рукояткой. Короткий замах, и кончик отвертки вошел в икроножную мышцу лежавшего на земле человека. Вскрикнув, Николай завертелся, будто под зад подложили горячую сковородку, он выгибал спину, мычал и тянул руки вниз, словно надеялся разорвать проволоку. Люди, закончив с погрузкой ящиков, встали в стороне.

Гудков дернул Бобрика за локоть вниз.

— Ну, чего там?

— Одного мужика натурально режут, — прошептал Бобрик. — А двое уже кажется того… Отмучались. И еще какие-то ящики перетаскивали в фургон.

— Сколько их там?

— Ящиков?

— Людей, придурок.

— Я видел пятерых. Все, надо сваливать. Иначе и нас тут положат рядом с теми мертвяками. Спустимся к мотоциклам, тихо скатим их к дороге. И по газам. До ментов доедем, а там…

— Подожди, Боб, — покачал головой Гудков. — Я быстро гляну. И уходим.

Он приподнялся, осторожно заглянул в сарай.

— Спокойно. К чему лишний шум? — человек в темной куртке снова поднял отвертку над головой, но не ударил. — До утра времени много. Мы все успеем. Кстати, где бабло, которое ты от меня получил?

— До денег тебе не добраться, — превозмогая боль и страх, человек старался выглядеть достойно. — Они на депозите. Банковский договор заключен так, что снять их в этом году нельзя. Короче, ты их не увидишь.

— Я с этим смирился. Ну, твое решение. Я жду.

В ответ молчание. Человек бросил отвертку на землю. Распахнув куртку, вытащил сапожный нож с широким скошенным клинком. Николай снова закричал. Крик оказался таким долгим и громким, что, кажется, заложило уши.

— Хорошо, забирай свое дерьмо, — крикнул Николай. Хрен поймешь: то ли он больше не мог бороться с болью и самим собой, то ли в голову пришла спасительная идея. — Это в моем доме в Сергиевом Посаде.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация