Книга Приговоренные, страница 26. Автор книги Андрей Троицкий

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Приговоренные»

Cтраница 26

Дальше возникла невообразимая путаница. Неожиданно вместо хрупкого мальчика оказался мертвый мужчина крупного сложения. Девяткин распорядился срочно установить, какая бригада «Скорой помощи» перевозила Колю из больницы в морг и как живой семилетний паренек превратился в мертвого мужика.

Глава двенадцатая

К полудню машина без полицейских опознавательных знаков встала на территории одной из подстанций «Скорой помощи» Центрального округа Москвы. Другая машина, невзрачный фургон с затемненными стеклами, остановилась чуть поодаль. Девяткин устроился на переднем сиденье рядом с сидевшим за рулем старшим лейтенантом Лебедевым. Старый двор, обнесенный кирпичным забором, еще хранил приметы ушедшей зимы. Пожелтевшие сугробы доживали последние дни, а с фасада здания еще не сняли табличку «Осторожно, сосульки».

– Сейчас они вернутся с обеда, – сказал Лебедев.

– Бригада «Скорой помощи» состоит, как обычно, из трех человек: водитель, врач и фельдшер, – рассуждал вслух Девяткин. – Они вывезли мальчишку из больницы в шесть тридцать вечера. В двадцать два тридцать доставили в морг тело мертвого мужчины. Врач и фельдшер кому-то передали живого мальчика, а на носилки положили труп того мужика. Заполнили бланк направления в морг, чистые бумаги у них наверняка были с собой. Хорошо бы знать: зачем похитителям понадобился ребенок из детского дома?

– Вариант первый, – подхватил его мысли Лебедев. – Могли в тот же день вырезать у Степанова внутренние органы. Для какого-нибудь богатого клиента, у которого от водки печень превратилась в тухлый фарш и почки отвалились. Все, что осталось от мальчика, выкинули в придорожную канаву. Или сожгли. Второе: сексуальные извращенцы…

Он замолчал, потому что через распахнутые настежь ворота на территорию подстанции въехал фургон «Скорой помощи» с красной полосой на кузове. Из грузового отсека неспешно выбрался фельдшер, здоровенный детина в белом халате с засученными по локоть рукавами. Широко раскрыв пасть, он зевнул, вытащил из кармана мятую пачку сигарет. Следом появился врач, худощавый мужчина в очках. Девяткин поднес к губам коротковолновую рацию и положил палец на красную кнопку. Группа силовой поддержки, четверо омоновцев, явно засиделась в своем фургоне в ожидании работы.

– Подари мне пару минут. – Лебедев скорчил жалобную гримасу, будто милостыню просил. – Ни секундой больше.

– На кой черт устраивать этот цирк под окнами подстанции? – поморщился Девяткин. – Любопытные сейчас же все окна облепят и…

– Я же пару минут прошу, не час.

– У тебя будет время познакомиться с этими персонажами. В подходящем месте.

– Пожалуйста.

Девяткин молча кивнул. Он считал себя либеральным человеком, даже слишком либеральным, поэтому позволял подчиненным разные вольности. Лебедев вылез из машины и, оставив кожаную куртку на переднем сиденье, неторопливо зашагал к «Скорой», на ходу выбирая себе соперника для кулачного боя. Врач отпадает – слишком хлипкий. Водитель Михалыч – мужчина в годах. Остается фельдшер Осадчий – этот в самый раз. Вес – за сто двадцать, кулаки – как пудовые гири. Да, это достойный соперник.

Лебедев направился прямиком к фельдшеру, успевшему пустить сигаретный дым. Верзила стоял возле машины «Скорой», ощущая приятное головокружение и расслабленность после доброго обеда. Саша подошел к нему вплотную и вдруг, коротко развернувшись, ударил фельдшера кулаком в лицо. Осадчего шатнуло, но он устоял на ногах, лишь сигарета отклеилась от губы и упала на асфальт. В следующее мгновение фельдшер получил второй удар, да такой, что было слышно, как хрустнула перегородка носа. На халат брызнула кровь. Он отлетел к «Скорой», спиной сделал вмятину в жестяном кузове. Стенка фургона толкнула беднягу вперед, а навстречу, нацеленный в грудь, уже летел кулак Лебедева.

Это дикое избиение происходило в мертвой тишине, которую нарушал лишь щебет какой-то птички, спрятавшейся в ветвях старого дерева. Врач Поленов по прозвищу Чурбан, зажав папку под мышкой, попятился задом, не зная, что делать дальше – то ли звать на помощь, то ли самому уносить ноги. Второй вариант нравился больше первого. Врач сделал пару шагов назад и огляделся, выбирая пути к отступлению. До ворот слишком далеко. Можно попробовать через боковую калитку в заборе, а там через парк…

– Только попробуй! – словно угадав его мысли, крикнул Девяткин. Он вылез из машины, собираясь досмотреть зрелище до конца. – Только дернись, гад!

– Я стою, – прошептал немеющими губами доктор. – Что вы… Я никуда… Я тут. Всегда тут. – И поднял руки вверх.

А фельдшер, собрав все силы, сумел встать и даже попытался оказать сопротивление. Махнул левым и правым кулаком, но удары не дошли до цели. Зато сам он снова получил кулаком между глаз и опять оказался на асфальте. Спасаясь от ударов, попытался заползти под фургон «Скорой», и ему бы это удалось, если бы не грузная комплекция Осадчего. Тогда он с неожиданным проворством выскочил из-под фургона, метнулся в сторону и снова угодил на кулак Лебедева. Удар оказался такой силы, что фельдшер, упав спиной на капот чьей-то машины, перевернулся через голову и снова упал. Очнулся он, когда какие-то люди, одетые в черные комбинезоны, поволокли его к полицейскому фургону, где уже сидели на жесткой скамейке врач Поленов и водитель Теплов.


Допрос бригады «Скорой помощи» провели не в изоляторе временного содержания на Петровке, а в районном управлении внутренних дел. В старом здании из потемневших кирпичей не было удобных кабинетов, кондиционеров и светлых больших окон. Никаких благ цивилизации. Но здесь был глубокий подвал с десятком камер – и почти все свободны.

Девяткин выбрал следственный кабинет в дальнем конце коридора, перекусил сосисками, что принесли из ближайшей забегаловки, выпил кофе с молоком, пахнущий пережаренными желудями, и прилег на продавленный диван, потому что за прошлую ночь не спал ни часа. Да, обстановка тут не самая приятная, но никаких особенных удобств ему и не требовалось. Он подложил под голову скатанный плащ, закрыл глаза и проспал как убитый до позднего вечера. Проснувшись свежим и бодрым, сполоснул лицо у рукомойника и приказал дежурному доставить из камеры врача.

Поленов прямо с порога заявил, что лично его вины в случившемся нет. Присев на табурет, шмыгнул носом и пустил слезу.

– Меня будут судить? Мне дадут…

– Билет в театр. Или талоны на обед. Ладно, давай по делу. Коротко и ясно.

– Только сразу предупреждаю. – Врач вытер рукавом мокрый нос. – Не смейте применять ко мне меры физического воздействия. У меня язва желудка, печень пошаливает…

– Слушай, ты, – перебил его Девяткин, – еще одно слово не по теме – и шабаш. Из этой камеры тебя вынесут вперед копытами. И любимые родственники долго не смогут опознать в изуродованном трупе доктора Поленова. Некогда цветущего человека, бывшего врача. Отца двух детей и образцового семьянина.

– У меня нет детей, – всхлипнул врач.

– Твое дело молодое, все еще впереди.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация